Книга Наследник пепельного клана, страница 75 – Андрей Любимов

Аудитория была маленькой.

И от этого ещё опаснее.

Не толпа богачей. Несколько десятков тех, кому действительно можно продавать чужие клятвы по кускам. Молодые наследники сильных домов. Пара старших представителей торговых групп. Два или три чиновника, тщательно делавшие вид, будто их тут нет. Несколько женщин в дорогих тёмных нарядах, которые выглядели слишком спокойными для случайных гостей. И, конечно, посредники — люди без гербов на виду, но с такой выучкой плеч и взглядов, что герб становился излишним.

Роскошь здесь не кричала. Она дышала.

Запах хорошего табака. Настоящий южный кофе. Мех, не купленный в лавке. Свет, поданный так, чтобы кожа выглядела ровнее, а металлы — богаче. Опасность, прикрытая вкусом.

— Господи, — тихо сказала Вера. — Они правда это делают прямо под Академией.

— Конечно, — ответил Алексей. — Где ещё сильные учат молодых, что мир работает честнее всего именно там, где правила якобы заканчиваются?

Они стояли за полутеневой перегородкой старой служебной ниши, из которой зал просматривался почти полностью. Не идеальное место. Но достаточно хорошее, если не делать резких глупостей и не пытаться дышать слишком громко.

На дальней ложе он увидел Оболенского.

Князь сидел в полутени, в безупречном тёмном костюме, с бокалом в руке и таким лицом, будто приехал не на подпольный аукцион, а на скучную оперу, которую стоит досидеть только ради правильного финала.

Чуть правее — Ратские.

Не Игорь. Дмитрий.

И рядом с ним — тот самый посредник учебных контрактов, о котором Елена предупреждала. Невысокий мужчина с сухими губами, нервными пальцами и привычкой смотреть по сторонам слишком быстро. На столике перед ними уже лежали каталожные карточки лотов.

— Он здесь, — сказала Вера.

— Конечно. Такой вечер он не пропустит.

— А Елена?

Алексей скользнул взглядом по залу.

Не сразу. Но нашёл.

Она стояла не в ложе, а на боковой галерее второго уровня, у тёмной колонны, словно и сама ещё не решила, зачем пришла: смотреть, участвовать или собирать чужие слабости в аккуратную личную коллекцию. Платье на ней было чёрное, без блеска, с открытыми плечами и тонкой серебряной цепью у горла. Никакой показной роскоши. И именно поэтому она выделялась сильнее большинства.

Она заметила его не взглядом. Каким-то другим, своим способом. Чуть повернула голову, почти незаметно, и Алексей понял: увидела.

Не выдала.

Хорошая девочка для плохой крови.

На подиум вышел распорядитель аукциона.

Лицо скрыто маской из тёмного стекла. Голос искажён лёгким контуром. Не мужчина, не женщина — просто функция, обученная продавать чужое прошлое как красивое настоящее.

— Вечерний внутренний круг открыт, — сказал распорядитель. — Правила прежние. Имена не звучат. Источники не обсуждаются. Вопросы задаются только по свойствам лота и форме расчёта. Всё, что увидено здесь, существует лишь постольку, поскольку за это заплачено.

По залу прошёл мягкий, почти довольный шум.

И началось.

Первые лоты шли как разогрев. Небольшие связки учебных артефактов, списанные дуэльные щиты, редкие модули коррекции, старые кодовые пластины закрытых библиотечных секций. Покупали быстро, лениво, почти без страсти. Деньги здесь не демонстрировали. Ими просто двигали воздух.

Потом стало интереснее.

На подиум вынесли шкатулку с набором родовых сургучных печатей исчезнувшей купеческой линии. Следом — связку браслетов-ключей из павшего северного дома. Потом — архивный блок с «ограниченными обязательствами», запечатанный так тщательно, что Вера рядом едва не перестала дышать.