Книга Наследник пепельного клана, страница 7 – Андрей Любимов

— Мы займёмся…

— Сначала тела.

Офицер помедлил, затем кивнул людям.

Князь Ратский спустился с помоста. Без спешки, но слишком быстро для человека, который якобы ни при чём. Его взгляд скользнул по мёртвым наёмникам, по серому налёту на полу, по руке Алексея.

— Любопытно, — произнёс он тихо. — Очень любопытно.

— Что именно? — спросил Алексей.

— То, что покушение на вас совпало с вашим внезапным… пробуждением.

— Вас удивляет, что я не дал себя зарезать?

— Меня удивляет многое, — так же тихо ответил князь.

Дмитрий подошёл следом, убирая пистолет. Его взгляд, в отличие от отцовского, не был спокойным. В нём мелькнуло что-то живое. Интерес. Раздражение. И, пожалуй, впервые — настороженность.

— Я видел этот знак, — сказал Алексей, глядя не на него, а на рукав мертвеца. — Сокол с тремя рассечёнными перьями.

На полсекунды в часовне снова стало тихо.

Князь Ратский не моргнул.

— Мне неизвестно, о чём вы.

— Конечно.

— Осторожнее с обвинениями. Особенно после того, что здесь увидели все.

Алексей понял смысл сразу. Они попытаются повернуть это иначе. Не «наследника рода пытались убить», а «опасный молодой человек с нестабильным даром устроил бойню на официальной церемонии». Если подключить правильные связи, можно будет ещё и его запереть под надзор.

Хороший ход.

Почти достойный уважения.

— Все увидели, что меня пытались убить, — сказал Алексей.

— Все увидели, — мягко ответил князь, — как в официальной часовне рода Пепельных пробудилась сила, о которой никто прежде не знал. И двое людей умерли у ваших ног. В политике, Алексей Николаевич, важно не только то, что произошло. Важно, кто расскажет об этом первым.

Он развернулся к чиновникам.

— Господа, полагаю, церемонию следует считать сорванной. По соображениям безопасности господина Пепельного и общества в целом разумно будет временно ограничить любые процедуры передачи ему полномочий до прояснения природы случившегося.

Вот и всё. Удар не в лоб — в основание.

Алексей сжал зубы так, что в висках отдало болью. Он едва держался на ногах, но злость прояснила голову лучше всякого лекарства.

— Приостановите что хотите, — сказал он громче, так, чтобы слышали все. — Но запомните одно: если мой род был мёртв, то зачем было присылать убийц?

Чиновники застыли. Баронесса Лигина отвернулась, пряча выражение лица. Священник перекрестился. Даже люди охраны переглянулись.

Потому что в этой фразе была простая, неприятная правда.

На мёртвых не тратят дорогой яд и домовых убийц великих кланов.

На мёртвых не устраивают показательные процедуры с готовыми бумагами.

На мёртвых не смотрят так, как сейчас смотрели на Алексея Пепельного.

Как на проблему.

Как на ошибку.

Как на не до конца затушенный огонь.

Он поднял с пола обломок своей трости. Пальцы слушались хуже, чем обычно. Кровь под рукавом липла к коже, яд полз выше локтя. Но он не позволил никому подойти ближе, пока один из людей МВД переворачивал мёртвого наёмника и осматривал манжеты.

Конечно, знака уже не было.

Подкладка была чистой. Словно никакого сокола с рассечёнными перьями там никогда не существовало.

Только тонкая серая крошка на ткани.

Алексей почувствовал, как внутри поднимается холод, уже не магический. Обычный человеческий холод понимания.

Значит, дар не просто ударил. Он показал.