Книга Наследник пепельного клана, страница 52 – Андрей Любимов

Вера сразу взялась за бумаги.

— Ограничение на переписку, — сказала она, пролистывая листы. — Контроль на вход и выход, проверка артефактов, внутренний куратор, посещения только по допуску… Как мило. Вас не взяли в Академию. Вас упаковали.

— Это я уже заметил.

Он сел на край кровати и только теперь понял, насколько устал.

Не телом. Хотя и телом тоже. Голова была ясной, слишком ясной, как часто бывает после длинного дня, в котором события уже давно превысили норму, а организм всё ещё отказывается признавать это официально. Плечо ныло. Локоть под бинтами жгло. Пепельный дар после поединка сидел внутри тихо и почти невинно, что само по себе выглядело подозрительно.

— Мне не нравится Троицкий, — сказала Вера, не отрываясь от чтения.

— Мне тоже. Это хороший знак.

— Нет. Это плохой знак. Хороший был бы, если бы он вообще не появился.

— Тогда у меня сегодня был бы слишком счастливый вечер.

Она подняла голову.

— Вы понимаете, что теперь стали не только спорной линией и неудобным кредитором?

— Да.

— Вы стали потенциальным военным аспектом.

Он откинулся назад, чувствуя холод деревянной спинки лопатками.

— Пока — нет. Пока я стал человеком, вокруг которого такие слова произносят с выражением.

— Это почти то же самое.

Он не стал спорить. Потому что в этом Вера, возможно, была права.

В дверь постучали.

Не робко.

Не по-студенчески.

Тремя чёткими ударами.

Вера уже убирала бумаги в портфель, когда Алексей сказал:

— Войдите.

Дверь открылась.

Елена Ратская стояла на пороге без плаща, в тёмной академической форме и с чужим, слишком спокойным лицом. Новый рукав на ней уже заменили. Значит, времени зря не теряла.

— Как уютно, — сказала она, скользнув взглядом по комнате. — Почти как добровольное заключение.

— Ваш дом знает в этом толк, — ответил Алексей.

Елена прикрыла дверь за собой и подошла к столу, не спрашивая разрешения. Вера выпрямилась.

— Что вам нужно? — спросила она.

— Посмотреть ближе, — ответила Елена. — И понять, кто именно сегодня почти состарил мне руку раньше срока.

— Почти? — уточнил Алексей.

— Не льстите себе. Кость на месте, кожа цела, гордость жива. Но любопытство стало дороже.

Она опустилась на край стола, как будто всю жизнь так и сидела в чужих комнатах — красиво, неправильно и с ощущением собственного права на пространство.

— Вы не должны были выходить на площадку сами, — сказал Алексей.

— Я знаю.

— Тогда зачем?

— Потому что хотела первой увидеть, правда ли вы опасны, — ответила она. — И потому что не люблю, когда мои родственники получают новую проблему без моего ведома.

— Честно.

— Иногда это дешевле лжи.

Её глаза на секунду задержались на его перевязанной руке.

— Болит?

— Не настолько, чтобы жаловаться дочери Ратского.

— А мне и не нужны жалобы. Мне нужны параметры.

Вера холодно сказала:

— Тогда вам стоило поступать на медицинский, а не сюда.

Елена чуть повернула голову.

— Вы мне нравитесь всё больше, Ланская. В вас так много правильного раздражения.

— А вы мне нет.

— Это взаимно удобно.

Алексей смотрел на Елену и пытался решить, что именно в ней опаснее: кровь Ратских, ум или отсутствие привычки бояться вещей, которые другим кажутся очевидным поводом отойти.

— Вы пришли только ради любопытства? — спросил он.

— Нет, — ответила она. — Ради предупреждения.