Книга Дракон, мы в отпуске, страница 36 – Андрей Любимов

— С рыбой?

— Есть с рыбой. Есть с овощами. И есть та, которую хозяин называет лучшей, но при мне никто не выяснил, что в ней.

— Звучит достаточно убедительно. Идем.

Она оставила список под чайной чашкой. Конрад не стал обещать ей лучший обед на острове. Беате это нравилось: можно было просто пойти за лепешками и посмотреть на старую гавань, не сравнивая ее со всеми местами, где им еще не случилось побывать.

Дорога вела вниз, мимо закрытого рыбного склада. На его стене висел щит с нарисованными весами, и обе чаши были заняты одинаковыми тяжелыми чайками. Настоящая чайка расхаживала по крыше, время от времени заглядывая через край.

У печи стояли три стола под полотняным навесом. Беата выбрала тот, который меньше качался. Конрад проверил соседний, переставил оттуда устойчивый стул и спросил, не хочет ли она сначала посмотреть на лодки.

— Хочу поесть, — ответила она. — Лодки пусть подождут. Я не обещала явиться к ним натощак.

За стойкой им показали начинки. «Лучшей» оказалась лепешка с сыром и запеченным луком. Они взяли ее и одну рыбную, договорившись разделить. Хозяин вручил им деревянную дощечку с числом семь.

— Позову.

Беата оглядела два занятых стола.

— Мы седьмые?

— Дощечка седьмая. Другие разбирают быстрее.

— Почему?

— Эта тяжелая.

Конрад взвесил дощечку на ладони, а потом положил посреди стола как важное доказательство. Беата даже хотела спросить, не сделана ли она из старого прилавка, но хозяин уже отвернулся к печи.

В гавани чинили прогулочное судно. Двое работников устанавливали новое сиденье и, судя по мерным движениям рук, спорили о его длине. Третий сидел на старом, держа инструменты. Беата показала на него.

— Самое разумное место.

— Пока не попросят встать.

Лепешки принесли на одной большой тарелке, надрезанные, но не разделенные. Они потянули каждый за свою половину, сыр удержал добычу, и Конраду пришлось взять нож. В результате рыбную лепешку разделили поровну, а той, что с луком, Беата забрала чуть больше.

— Ты могла просто попросить, — сказал он.

— Я рассчитывала, что ты не заметишь.

— У меня сорок девять лет наблюдений за обедами.

— А у меня сорок шесть лет практики.

Хозяин принес салфетки и услышал только последнее.

— Тогда нам еще учиться и учиться, — сказал он и ушел, прежде чем Беата успела объяснить.

Они досидели до того момента, когда новое сиденье все-таки установили на судне. Работник с инструментами первым попробовал его, одобрительно качнулся, и двое остальных разом крикнули, чтобы он сидел спокойно. Конрад допил воду и попросил счет.

Беата достала свой кошелек по привычке, заметила это и убрала обратно. Он расплатился без торжественности. На тарелке остались две крошки; он собрал их салфеткой, чтобы ветер не нес на соседний стол, и встал.

— Теперь лодки?

— Теперь можно.

Они обошли гавань по каменной дорожке. Здесь не было ни нарядных лавок, ни красивых террас, зато на причале лежала свернутая парусина необычного светло-коричневого оттенка. Беата остановилась рассмотреть край. Конрад подождал, потом напомнил, что она не на закупке.

— Я и не покупаю. Я любуюсь.

— Парусиной?

— Очень хорошей парусиной.

Он взял ее под руку, и они пошли дальше, к мосткам, откуда были видны узкие домики на другом берегу гавани. Вода отражала оконные ставни цветными пятнами: желтыми, белыми, синими. До ужина было далеко, и они задержались у воды.