Книга Дракон, мы в отпуске, страница 39 – Андрей Любимов

— Я люблю тебя, — сказала Беата.

Он замер с крышкой в руке. Потом положил ее на сумку так аккуратно, будто она могла расколоться.

— Я тебя тоже люблю.

Беата улыбнулась. Ей не хотелось сейчас выяснять, кто именно первым это понял и что следует сказать после. Она наклонилась к нему, и они поцеловались, неловко столкнувшись локтями. Конрад переставил сумку подальше. Со второй попытки ничего не мешало.

— До выступа все-таки дойдем? — спросила она спустя некоторое время.

— Дойдем. Только крышку найдем.

Крышка лежала там, куда он ее положил, но теперь под ремнем. Беата нашла первой и подняла с таким видом, будто это потребовало профессиональных навыков.

С высокого берега море оказалось другого цвета. За выступом стоял низкий старый маячный домик, закрытый на зиму, но площадка вокруг оставалась доступной. Они обошли его, посмотрели на дальнее судно и посидели на скамье, пока не проголодались. Обратно шли другой тропой, по дороге споря, сколько раз подпрыгнул лучший камень Беаты. Она считала касание перед погружением еще одним прыжком. Конрад соглашался считать при условии, что это правило будет распространяться и на его результаты.

После обеда наступило время вещей. Их оказалось ровно столько, сколько они привезли, плюс небольшие личные покупки Беаты и помятая концертная программа. Уместить все удалось не сразу.

— Сначала складывала просторнее, — объяснила она, глядя на сундук.

— Они отдохнули и расправились.

— Сейчас я им устрою обратную дорогу.

Она переложила два платья, обернула дорожной тканью туфли и застегнула ремень с первой попытки. К ручке сундука Беата привязала широкую охристую ленту. Из дорожной сумочки достала вторую и протянула Конраду.

— Хочешь такую же? На пристани сразу узнаем багаж.

— Хочу. Но у меня узел выйдет менее торжественный.

Она посмотрела, как он затягивает ленту, и удержалась от желания переделать. Узел получился крепкий, хотя два конца смотрели в разные стороны.

— Твой сундук теперь очень недоволен, — сказала она.

— Он всегда такой. У него неудобная ручка.

Беата подняла сундук за эту ручку, проверила и признала, что характер его вполне объясним. Конрад перехватил багаж и поставил возле двери. Рядом уже стоял ее сундук; осталось убрать несколько мелочей.

Затем Конрад принес жесткий плоский футляр. Беата невольно посмотрела на него; он раскрыл обе застежки, проверяя, не осталось ли внутри чего-нибудь мелкого. Футляр был пуст. Пакет с партиями он сдал на почту пять дней назад. Теперь оставалось получить подтверждение приемки; почтовая расписка лежала в бумажнике.

— Можно программу сюда? — спросила она. — А то я ее совсем сомну.

— Можно.

Он положил листок внутрь и закрыл футляр. Теперь тот хранил только названия сыгранной музыки, два сгиба и крошечное ореховое пятнышко.

Вечером они поужинали дома. Альма принесла на завтра сверток с хлебом, напомнила время экипажа и приняла ключ от второй садовой калитки. Беата поблагодарила ее за купальни, за теплые комнаты, за терпение к позднему пению на террасе. Хозяйка сказала, что пение было недолгим, а смех, к счастью, быстро прекратился.

Утром море едва светлело, когда они спустились к экипажу. Конрад взял свой багаж, Беата проверила, застегнута ли сумочка. Альма стояла в дверях с фонарем и махнула им, когда колеса тронулись.