Книга Дракон, мы в отпуске, страница 34 – Андрей Любимов

Он прикрыл книгу, заложив страницу пальцем.

— Сначала пройдусь до дальней лестницы. Потом сюда. Хочу дочитать, пока светло.

— На террасе есть камни.

— При них я хорошо вижу книгу, но перестаю видеть море.

Беата подошла посмотреть, что он читает. В раскрытом томе было нарисовано устройство старинных грузовых ворот. На полях неизвестный прежний читатель возражал автору мелким сердитым почерком.

— Как увлекательно. У вас там уже спор?

— Пока спорят без меня. Я не знаю, у кого из них падал противовес.

— Зато ты узнаешь, чем это кончилось, раньше меня.

Конрад поцеловал ее у двери. Она задержалась на короткую секунду, поправила ему воротник и ушла, не предложив снова передумать.

До концертного зала Беата шла пешком. В лавках зажигали свет, перед булочной собирались покупатели вечернего хлеба. Она обогнала семью с двумя нарядными мальчиками, которые несли один букет на двоих и никак не могли согласовать высоту. У самых дверей старший поднял цветы слишком высоко, младший возмутился, и букет торжественно передали матери.

В зале оказалось прохладнее, чем снаружи. Беата с удовольствием надела жакет и нашла свое место. Соседний стул занимала женщина с большой программой и маленькой складной подзорной трубкой. Та разглядывала сцену, хотя до нее оставалось всего несколько шагов.

— Там у края царапина, — объяснила она, поймав взгляд Беаты. — В прошлом году обещали заменить настил. Проверяю.

Беата посмотрела. Царапина действительно была.

— Может быть, сохранили как часть истории?

— Историю они недавно покрасили. А эту нет.

Управитель вышел на сцену, объявил вечер и отступил в боковую дверь. Соседка сложила трубку с видом человека, который еще вернется к вопросу. Музыканты заняли места. В первой пьесе Беата любила неожиданное вступление низких струн: на афише она узнала название и ждала именно этого вступления. Несколько легких нот, пауза — и зал словно стал шире.

Она перестала замечать царапину, чужую программу, даже жесткий угол билета в ладони. Мелодия поднималась медленно, задерживаясь на протяжных нотах. Потом вступили деревянные духовые, и Беате вспомнилось, как в Вейдене по утрам открывают высокие окна складской конторы: одно за другим, с коротким стуком рам.

Мужчина впереди начал кивать в такт и сбился раньше, чем она успела решить, правильный ли это такт. Она улыбнулась, спрятав улыбку за программой. Хорошо, что Конрад не сидел рядом: он, вероятно, нашел бы для этого движения такое точное слово, что ей пришлось бы смеяться посреди музыки. Потом она тут же пожалела, что не сможет показать ему кивок.

В перерыве Беата вышла на боковую галерею. Там продавали напитки и маленькие пирожные, слишком высокие для предложенных блюдец. Она выбрала одно с орехами, взяла вилку и решила сначала посмотреть на сад.

К ней подошла соседка по ряду.

— Вы тоже ждете удобного места?

— Нет, я выбираю, с какой стороны оно сдастся.

Беата показала на пирожное. Женщина кивнула с полным пониманием, села на скамью и уверенно разделила свое пополам. Крошки посыпались на программу.

— Середина у них крепче фасада, — сообщила она.

Беата попробовала повторить прием. Получилось почти аккуратно. За разговором выяснилось, что соседка живет на Эльсе постоянно и третий год приходит на концерты этого ансамбля. Она не расспрашивала Беату, почему та одна, а Беата не стала объяснять. Обсудили первую пьесу, тесную галерею и закрывшийся обувной магазин у пристани. С третьим звонком вернулись в зал.