Книга Его собственность. Контракт на год, страница 19 – Евгения Зимина

Он не стал помогать. Наблюдал как она опустилась на колени собирая листки. Когда она собрала все бумаги и снова села, пытаясь привести их в порядок, он подошел ближе.

— Дайте сюда, — приказал он.

Она отдала ему смятую папку. Он пролистал ее, затем выдернул несколько листов.

— Вам не нужно знать, чем увлекается жена Полянского. Вам нужно знать, почему его компания три года назад отказалась от совместного проекта с вашим отцом. И кто был инициатором разрыва. — Он бросил листы обратно ей на колени. — Учите не факты, а связи. Силуэты альянсов и конфликтов. Вы мне нужны на встречах не для светской беседы. Вы должны уловить нюанс, улыбку не к месту, слишком долгое рукопожатие. Поняли?

— Да… то есть… я должна шпионить? — вырвалось у нее.

Он усмехнулся.

— Вы должны быть полезной. Читайте между строк. Теперь продолжайте. И, Софья… — он наклонился так, что его лицо оказалось в сантиметрах от ее. Она замерла, почувствовав запах его одеколона. — Если вы ославите меня тем, что уроните что-нибудь, запнетесь или забудете чьё-то имя, я не стану кричать на вас при всех. Я просто увезу вас отсюда. А после… мы подробно обсудим вашу некомпетентность. Наедине. Детально.

Он выпрямился и вышел. Потом она услышала хлопок входной двери. Уехал.

Софья провела за изучением связей и конфликтов до позднего вечера, пока глаза не начали слипаться. Когда горничная принесла ужин (все та же зелень, но с добавлением крошечного кусочка лосося на пару — «углеводная загрузка перед событием», как язвительно пояснила та), Софья ела автоматически, мысленно прокручивая схемы: кто с кем в ссоре из-за слива акций, кто кому должен за поддержку на выборах в ТПП.

После ужина пришла Галина Сергеевна. Она сделала Софье расслабляющую маску для лица, осторожно массировала виски.

— Держитесь, девочка, — тихо сказала она, пока Софья лежала с закрытыми глазами. — Не смотрите им в глаза, если боитесь. Смотрите на точку между бровей. И дышите. Самое главное — дышать ровно. Они все трусы, они боятся друг друга больше, чем вы их.

Эти слова стали второй карамелькой, спрятанной в душе.

Утром Софья проснулась еще до звонка. Живот сводило от нервного спазма. Пробежка была отменена. Вместо этого после завтрака (овсянка на воде и ягоды) к ней вновь явилась уже знакомая команда: Мила, парикмахер, визажист и маникюрша.

Ее снова скрабили, шлифовали, укладывали. Волосы были уложены в сложную, но сдержанную прическу — мягкие волны, собранные сзади в элегантный низкий хвост, несколько прядей обрамляли лицо. Макияж был безупречным и почти незаметным — только подчеркнутые глаза и нейтральная помада, как и приказывал Артем. Ногти покрыли бесцветным лаком.

Мила принесла платье. Когда чехол сняли, Софья замерла.

На этот раз платье было белоснежное, из тяжелого, струящегося шелка. Фасон — предельно простой, но безупречно скроенный: длинные рукава, округлый вырез, пояс под грудью, юбка в пол, мягко ниспадающая складками. Ни страз, ни вышивки, ни сложных деталей. Оно было воплощением сдержанной, невероятно дорогой роскоши.

— Наряжайтесь, Золушка, карета ждет, — ухмыльнулась Мила, но в ее голосе слышалось неподдельное уважение к наряду.

Платье село на Софью идеально, как влитое. Оно не сковывало движений, но заставляло держать осанку.