Книга Мурчи, Альфа!, страница 17 – Евгения Зимина

В комнате Валентины Павловны выключается телевизор.

— Николай, иди домой! — кричит она через дверь.

— Я и пришёл домой.

— Твоя квартира на первом этаже.

— Там жена.

— Она и есть твоя семья.

— Она меня не пускает.

Мужчина снова пытается открыть дверь, затем начинает стучать ногой. Судя по голосу и настойчивости, он явно подшофе.

Я беру Босса на руки, намереваясь отнести наверх, но он вырывается. Кот спускается к входной двери и садится возле коврика.

Валентина Павловна выходит из комнаты, затягивая пояс халата.

— Опять набрался, — говорит она, увидев меня. — Сейчас устанет и уйдёт.

За дверью раздаётся новый удар.

— Валька, открой по-соседски!

— По-соседски я уже три раза вызывала тебе участкового.

— Предательница.

Ручка дёргается. Босс поднимается.

Шерсть на его холке встаёт дыбом, плечи двигаются под густой серой шубой. Он не шипит и не выгибает спину, как испуганная кошка. Просто занимает место напротив входа и издаёт низкое рычание.

Звук рождается глубоко в груди, постепенно усиливаясь. Для домашнего кота он кажется невозможным. Так мог бы предупреждать зверь, способный одним прыжком повалить взрослого человека.

За дверью становится тихо.

— Это ещё что? — спрашивает сосед.

Босс рычит снова.

На этот раз к звуку добавляется глухой рокот, от которого неприятно холодеет между лопатками. Я знаю кошачью анатомию, слышала агрессию крупных пород и помогала животным после тяжёлых травм, но сейчас сама не решаюсь подойти ближе.

— Собаку завела что ли? — голос мужчины звучит трезвее.

— Кота, — невозмутимо отвечает Валентина Павловна.

— Не бывает таких котов, не обманывай!

— Бывают. Ещё и двери открывают.

Снаружи раздаётся торопливый шорох. Сосед что-то бормочет о ненормальных женщинах, после чего шаги удаляются вниз по лестнице.

Босс ждёт, пока хлопнет дверь первого этажа, затем спокойно поворачивается к нам.

— Хороший котик, — неожиданно говорит Валентина Павловна.

Он проходит мимо неё, не проявляя интереса к похвале.

— До поиска хозяев, — напоминает хозяйка.

— Разумеется.

Поднимаясь за Боссом, я недоуменно оглядываюсь на входную дверь. В комнате он снова запрыгивает на кровать. Я переодеваюсь в ванной, возвращаюсь и обнаруживаю, что подушка окончательно занята. Босс лежит посередине, вытянув лапы, а его голова покоится там, куда несколько минут назад собиралась лечь моя.

— Сдвинься.

Никакой реакции.

— Это единственная подушка.

Кот открывает глаза, устраивается ещё удобнее и переворачивается на бок.

Я берусь за край и пытаюсь вытянуть подушку из-под него. Босс выпускает когти, цепляется за наволочку и остаётся на месте.

— Ты взрослый мужчина. Можешь спать без неё.

Мои слова вызывают неожиданную реакцию. Кот смотрит на меня внимательно, затем медленно убирает когти.

Мне удаётся высвободить половину подушки. Остальная остаётся под его грудью.

— Компромисс, — решаю я. — Хотя ты вряд ли понимаешь значение этого слова.

Выключаю свет и ложусь, оставляя между нами свободное пространство. Босс несколько минут сидит, прислушиваясь к дому, затем устраивается у изголовья.

Заснуть сразу не получается.

Матрас оказывается жёстким, трубы за стеной гудят, а в коридоре мерно тикают часы. После больничных дежурств я умею отдыхать в любых условиях, но сегодняшние события не позволяют расслабиться. За закрытыми веками снова появляется сломанная дверь клиники, луч фонаря и рука мужчины на моём плече.