Книга Мурчи, Альфа!, страница 16 – Евгения Зимина

Босс уверенно направляется к кухне.

— Ты здесь был пять минут. Откуда знаешь дорогу?

Он не отвечает, что для кота вполне естественно, однако его осведомлённость продолжает настораживать. Животные хорошо запоминают запахи и расположение помещений, но этот бобтейл не ищет. Он движется так, будто заранее всё знает.

Кухонная дверь закрыта. Босс снова поднимается на задние лапы, нажимает ручку и проходит внутрь.

— Прекрасно. Теперь мне придётся запирать двери на ключ.

Кот подходит к холодильнику и садится.

— Твой корм наверху.

Он смотрит на дверцу.

— Там ничего для тебя нет. Я сама ещё не ужинала.

Босс медленно переводит голову к столу, на котором Валентина Павловна оставила накрытую тарелку. Рядом лежит записка: «Суп в кастрюле. Котлеты не трогать, на завтра».

Котлеты Босс замечает раньше меня.

— Это не наше.

Он подходит к стулу.

— Даже не думай.

Лапы отрываются от пола. Я успеваю перехватить его в воздухе. Бобтейл возмущённо дёргается, но посадить себя на стол не позволяет.

— Ты решил, что тебя пригласили в ресторан?

Босс нюхает воздух в сторону тарелки.

— В клинике корм ел.

Это небольшое преувеличение. Он согласился только на отварную индейку, которую приготовили для спаниеля, а влажную смесь из упаковки даже не попробовал.

На нижней полке холодильника нахожу контейнер с варёной куриной грудкой. Вероятно, Валентина Павловна приготовила её себе, поэтому беру маленький кусок, намереваясь утром честно признаться и возместить ущерб.

— Это взаймы.

Босс спускается с рук и идёт к свободному месту возле стола. Я нарезаю мясо, перекладываю в блюдце и ставлю перед ним.

Он приступает к ужину без благодарности, зато с таким аппетитом, будто несколько дней провёл без еды. Исчезновение возле клиники, драка во время осмотра и пережитый стресс всё же дают о себе знать.

Рана на боку не кровит. Края после обработки выглядят чистыми, температура перед уходом немного снизилась. Утром всё равно потребуется повторный осмотр, а ещё придётся как-то ввести антибиотик, не разрушив квартиру и не потеряв несколько пальцев.

Пока кот ест, я наливаю себе суп. Сажусь напротив и вытягиваю уставшие ноги.

Расцарапанное предплечье саднит, в голове снова звучат слова Арсения.

«Этот кот опаснее людей, которых вы встретили сегодня».

Босс вылизывает блюдце, затем садится и принимается умываться.

— Что они от тебя хотят? Ты принадлежишь Бессонову?

Кот проводит лапой по морде. А я вздыхаю. Дожилась, разговариваю весь вечер с котом.

— Его секретарша нашла тебя в кабинете. — Пытаюсь подытожить сегодняшний вечер. — Люди называли тебя имуществом Виктора Андреевича. На ошейнике был дорогой знак. Логичнее всего предположить, что ты его животное.

Босс перестаёт умываться и смотрит прямо на меня.

— Только не говори, что твой хозяин такой же наглый.

Зрачки сужаются.

— Значит, такой же.

Кот отворачивается, но мне кажется, что он обиделся за незнакомого Бессонова. После ужина Босс самостоятельно идёт к двери. Я убираю посуду и следую за ним, решив не проверять, способен ли он найти комнату без сопровождения.

На лестнице кот внезапно замирает. Уши прижимаются к голове, тело напрягается.

Из общего подъезда доносится мужской голос:

— Валька! Открывай!

Кто-то ударяет ладонью по входной двери. Следом слышится скрежет ключа, который несколько раз не попадает в замочную скважину.