Книга Империя Эйернон. Подари мне счастье, страница 128 – Аля Герм

— Зачем?

— Потому что лёд боится памяти. А вода — помнит всё.

Мартек кивнул.

— Мы прикроем твой выход, леди.

Лориан добавил:

— А мы — за твоим следом.

Дверь закрылась. Ниса посмотрела на кинжал, потом на Дагорна.

— Они верят в нас.

— Потому что мы верим друг в друга. И этого хватит.

Ниса подошла к умывальнику в углу, плеснула на лицо холодную воду. Капли стекали по шее, по ключицам, смешиваясь с потом и пылью. Она не смотрела в зеркало. Она запоминала ощущения: тепло Дагорна на коже, тяжесть его дыхания у виска, звук его сердца под ладонью.

Дагорн подошёл сзади, не касаясь, но стоял так близко, что она чувствовала его дыхание на затылке.

— Ты не плачешь, — сказал он.

— Нет, — ответила она. — Я не могу. Не сейчас.

— Тогда я запомню, — сказал он. — Запомню всё, что ты не смогла сказать слезами. И пронесу через битву. Чтобы вернуть тебе потом.

Он протянул ей пояс, тот самый, с которым она уезжала из столицы. Нереид подшила в него маленький мешочек с солью и лепестками ледяного мака — не для магии, а для памяти.

Ниса пристегнула пояс. Пальцы не дрожали.

— Когда ты пришёл в лазарет, — сказала она, — ты знал, что я не справлюсь одна?

— Нет, — ответил он. — Я знал, что ты не захочешь отпускать меня. Даже если падёшь.

Она кивнула. Это было верно.

Из коридора донёсся лёгкий стук — не тревожный, а условный. Это был сигнал Мартека: «всё чисто».

Дагорн надел меч за спину, проверил ножи на поясе. Каждое движение — точное, привычное, без спешки.

— Мы выйдем через южный выход, — сказал он. — Там тень, и камень не скрипит. Нереид уже указала путь.

— А если они ждут нас у «Волчьей Пасти»? — спросила Ниса.

— Тогда мы не пойдём туда, — ответил он. — Мы пойдём туда, где они не ищут. Туда, откуда не ждут боли.

Он взглянул на неё, и в его глазах не было страха, не было героизма — была ясность.

— Ты помнишь, что сказал Керсан? — спросил он. — «Не спеши. Пусть они подумают, что победили».

— Я помню, — сказала она.

— Тогда не спеши, — сказал он. — Не для них. Для меня. Потому что если ты уйдёшь слишком рано — я не успею дойти до тебя.

Она не ответила. Просто взяла его за руку, сжала — крепко, как солдат солдату.

— Я буду ждать, — сказала она. — Не в ущелье. Не на холме. Я буду ждать в льду. И пока ты не пришёл — я не растаю.

Он кивнул, поворачиваясь к двери.

— Тогда иди первой, — сказал он. — Я прикрою твой след.

Она не стала возражать. Она знала: это — его долг, его честность перед ней.

Когда её пальцы коснулись холодной бронзы засова, он в последний раз коснулся её спины — ладонью, всей ладонью, как якорем.

— Живи, — сказал он. — Просто живи, пока я не вернусь.

Она открыла дверь, вышла в полумрак коридора, и исчезла, как тень, как дыхание, как надежда, что ещё не сказалась.

Он остался, пока не услышал, как её шаги растаяли за поворотом.

Только тогда он сделал первый шаг — вслед за ней, не навстречу смерти, а навстречу жизни, что она оставила ему в ладонях.

Дагорн остался у двери, пока звук её шагов не растворился в каменных стенах. Он не спешил. Он слушал. Слушал, как тихнет лагерь, как затихает ветер, как дышит камень под ногами. Это была тишина перед бурей — не пустая, а напряжённая, как тетива перед выстрелом.

Он подошёл к камину, взял с полки старый кожаный ремень — тот самый, что носил в первую вылазку. Протянул его через плечо, проверил, чтобы не скрипел. Потом снял с пояса флягу, налил воды, выпил глоток, взял ещё одну и спрятал под куртку — для неё, если льдом перехватит горло.