Книга Империя Эйернон. Подари мне счастье, страница 119 – Аля Герм

Кастиан снял с шеи медальон — чёрный, из кости, с выгравированным северным волком.

— Это — знак дружины Северной заставы, — сказал он, глядя на Янистена. — Я ношу его семь лет. С того дня, как мы поклялись стоять вместе.

Он взял Янистена за руку, сложил их ладони, медальон — между ними.

— Я не сдался, — сказал он. — И ты не бросил. Значит, клятва жива.

Янистен сжал его руку — крепко, без слов. В его глазах — не гордость, а покой. Тот самый, что приходит, когда долг исполнен.

Затем Кастиан обратился к Нисе.

— Ты… не должна была идти, — сказал он. — Но ты пришла. И ты оставила страх у ворот, а взяла с собой веру.

Он не обнял её. Не поцеловал руку. Он просто кивнул — как воин воину, как брат сестре, как тот, кто знает: слова — лишнее.

Нереид протянула ему флягу.

— Выпей. Это — вода с родника у Двух Сосен. Ты просил, помнишь?

Кастиан улыбнулся — впервые за три дня.

— Помню. Ты обещала, что привезёшь.

Он сделал глоток, вернул флягу.

— Вкус — как дом.

Керсан молча подошёл, положил руку на плечо Кастиану.

— Ты выдержал. Теперь — живи. Не как жертва. А как свидетель.

Дагорн подошёл к Нисе, взял её за руку, сжатие — тёплое, уверенное.

— Мы сделали это, — сказал он.

— Нет, — ответила она. — Мы начали. Это — не конец. Это — первый шаг.

Он посмотрел в её глаза, и в его взгляде — не триумф, а понимание: она не ищет славы. Она несёт ответственность.

— Тогда идём дальше, — сказал он.

В этот момент Мартек и Лориан вернулись.

— Путь чист, — сказал Мартек. — Ворота — открыты. Стража — наша.

— Они ждут, — добавил Лориан. — Не как воины. Как люди.

Ниса оглядела всех.

— Мы не идём как спасители, — сказала она. — Мы идём как те, кто вернулся. С правдой. С надеждой. С живым человеком.

Она подошла к Кастиану, взяла его за руку — ту самую, что была чёрной.

— Ты готов?

Он кивнул.

— Да.

Они оседлали коней, последний раз оглянулись на холм, где осталась тень страха, и поехали вниз, к лагерю, к людям, к испытанию, которое ещё впереди.

Но теперь они знали: они не одиноки. они — дружина. они — семья. и пока они вместе — лёд не победит жизнь.

Дорога умерла за последним перевалом, превратившись в глинистое месиво, в котором по ступицу увязали колеса их повозки. Воздух из чистого горного сменился тяжелой, почти осязаемой смесью запахов: дымом сырых дров, перегоревшей похлебкой, потом тысяч не мывшихся неделями тел и сладковатым, тошнотворным душком гниющей плоти, который висел над лагерем невидимым саваном.

Лагерь раскинулся внизу, в долине, зажатой между двумя лесистыми склонами. Сверху он больше походил на хаотичное стойбище оборванцев, чем на армию великой империи. Палатки ставились где попало, частокол кое-где был повален, а у самых ворот их уже ждала толпа — не для парадной встречи, а из простого любопытства к незваным гостям.

Повозка, доставившая их от относительно сухого участка дороги, с громким хлюпающим звуком окончательно застряла в черной жиже. Ниса, не дожидаясь, пока Дагорн обойдёт и подаст ей руку, резко толкнула скрипучую дверцу и спрыгнула на землю. Её сапоги с противным чмоканьем утонули почти по щиколотку. Она на миг застыла, пытаясь удержать равновесие на зыбкой почве, и в этот момент её накрыла волна взглядов. Сотни глаз — усталых, опустошённых, испуганных, циничных — впились в неё. Шепот, словно рой злых насекомых, полз за ней по пятам, опережая её шаги.