Книга Империя Эйернон. Подари мне счастье, страница 122 – Аля Герм

Ниса почувствовала, как за её спиной дрогнул воздух — бессознательная реакция Дагорна на свершившееся чудо. Она знала, не оборачиваясь, что его кулаки разжались, а плечи, бывшие до этого каменным напряжённым барьером, на мгновение расслабились.

Тишина в лазарете взорвалась. Сначала это был всего лишь шёпот, полный благоговейного ужаса и неверия — Боги... Святые предки... Она... она вернула ему...Потом кто-то, старый седой ветеран с перевязанной головой, крикнул сиплым, надорванным голосом — Целительница! Истинная целительница!

И лавина надежды, долго сдерживаемая, прорвала плотину скепсиса, страха и отчаяния. Раненые, кто мог, приподнимались на своих жалких койках, протягивая к ней руки, умоляющие, дрожащие. В их глазах, ещё недавно пустых, загорался тот самый огонёк, который, казалось, навсегда угас. Лекарь стоял, разинув рот, глядя то на руку Арлина, то на Нису, словно видел воплотившееся чудо.

Но не все верили. Из дальнего угла раздался хриплый, циничный голос — Один раз — удача. Сделай ещё. Сделай так, чтобы лёд не вернулся через час.

Ниса не обернулась. Она медленно поднялась, тяжело дыша, как после долгого бега. Голова её слегка кружилась, на лбу и на верхней губе выступили мельчайшие капельки пота. Но в её изумрудных глазах горела не усталость, а лихорадочная, почти экстатическая радость и странное, новое для неё чувство — абсолютной, безраздельной власти. Не власти разрушать, а власти даровать.

Она сделала шаг к следующей койке, где лежал солдат с такой же чёрной, как смоль, полосой, ползущей от раны на боку. — Кто следующий? — спросила она, и её голос, немного хриплый, прозвучал как самый прекрасный звук на свете.

Слух о «целительнице», о «девушке-фениксе», пронёсся по лагерю быстрее, чем мог скакать самый быстрый гонец. К лазарету, к этому жалкому брезентовому бараку, начала стекаться толпа. Солдаты, только что вернувшиеся с дозора, кузнецы с молотами в руках, повара, обтирающие о фартуки жирные пальцы — все они хотели увидеть чудо своими глазами, прикоснуться к надежде, которая вдруг материализовалась в центре их личного ада.

Дагорн стоял в стороне, в тени у входа, наблюдая. Его лицо, как всегда, было маской спокойствия и контроля, но в глазах, прикованных к Нисе, читалась сложная смесь безмерной гордости, щемящей тревогности за её силы и чего-то древнего, почти первобытного — окончательного и безоговорочного признания в ней не просто женщины, которую он любит, а стихийной силы, явления природы.

Керсан, появившись рядом как из-под земли, произнёс своим ровным, бесстрастным, аналитическим голосом, не отрывая взгляда от толпы — Эффектно. Несомненно. Хотя и крайне рискованно. Она сейчас как маяк в бушующем море. Теперь она — приманка номер один для любого лучника Воларда.

Дагорн не отвёл взгляда от Нисы, которая уже склонилась над следующим раненым. Его лицо оставалось непроницаемым, но в уголках губ залегла странная, почти хищная улыбка. — Она — надежда, Керсан, — тихо, но с железной интонацией поправил он. — А я... — его взгляд наконец скользнул к брату, и в глубине глаз вспыхнули те самые золотые искры, что видели лишь немногие, — я стал тем, кто нашёл эту надежду. И теперь я — щит, который обеспечит ей защиту. Ни один лучник не приблизится к ней. Потому что чтобы добраться до неё, им придётся пройти через меня. И через тебя.