Книга Хозяйка аптекарской лавки. Лекарство для генерала-дракона, страница 32 – Полина Мирская

В тот вечер, когда Ефим впервые встал на ноги — неуклюже, опираясь на костыль, вырезанный Грохотовым из берёзового полена, — генерал Северский пришёл не в девять утра, а в семь вечера.

Он вошёл, когда Алёна заканчивала нарезать новую партию мыла. В лавке было тепло от печки, пахло лавандой и мёдом, на прилавке горела свеча. Агафья ушла к Дуняше на именины. Ефим, утомлённый первыми шагами, спал в задней комнате и храпел так, что вздрагивали банки.

Генерал остановился у порога и оглядел ряды светлых брусков с выдавленной веточкой.

— Говорят, — сказал он, — вы теперь мыло варите.

— Варю.

— Весь гарнизон знает. Офицерские жёны выпрашивают у мужей пятнадцать копеек. Грохотов купил брусок для своей. Она, говорит, третий день его нюхает, а мыться им не хочет — жалко.

Алёна рассмеялась. Не смогла удержаться.

Генерал смотрел на неё, и что-то в его лице неуловимо изменилось. Каменная маска будто дала трещинку — совсем тонкую, едва заметную.

— Можно? — Он протянул руку к бруску.

Она кивнула. Он взял брусок, поднёс к лицу. Вдохнул. И на секунду закрыл глаза.

— Лаванда, — сказал он тихо. — У моей матери в имении был целый склон в лаванде. Под Тифлисом. Летом весь дом пах так.

Он произнёс это так, будто это вырвалось само, будто он не собирался говорить. И тут же нахмурился, положил брусок обратно.

— Сколько?

— Пятнадцать копеек.

Он вынул монету и положил на прилавок. Это был серебряный рубль.

— У меня нет сдачи, ваше превосходительство.

— Не нужно.

— Нужно, — твёрдо сказала Алёна. — Я не беру подаяния. Если хотите, возьмите семь брусков. Это рубль и пятак. Пятак, так и быть, прощаю. Офицерским жёнам раздадите.

Генерал посмотрел на неё долгим взглядом. Потом нарочито неспешно отсчитал по пальцам: раз, два, три… семь брусков, сложил их стопкой, завернул в свой носовой платок.

— Вы невозможная женщина, Алёна Дмитриевна, — сказал он.

— Мне это уже говорили, — ответила Алёна. — Обычно перед тем, как я оказывалась права.

Он хотел что-то сказать. Она видела, как в его глазах вспыхнул и погас тот самый огонь, — и ей показалось, что генерал сейчас скажет что-то важное. Что-то, ради чего он пришёл сюда в семь вечера, когда раненому денщику уже не нужна проверка.

Но он лишь коротко кивнул, сунул свёрток с мылом за пазуху и направился к двери.

На пороге он столкнулся с маленькой тёмной фигуркой, которая как раз пыталась бесшумно просочиться внутрь мимо колокольчика.

Фигурка пискнула, рванулась назад — и повисла в воздухе, схваченная за шиворот железной генеральской рукой.

Это был мальчишка лет одиннадцати. Худой, как щепка, в рваном армяке на три размера больше, с чумазым лицом и огромными испуганными глазами. А из-за пазухи у него торчали, предательски благоухая лавандой, три бруска аптекарского мыла с выдавленной веточкой.

Глава 10. Тимка

Из «Аптекарского журнала» А. Вересовой:«Если мальчишка ворует мыло, а не пряники, — это не вор. Это будущий провизор с неправильно поставленными приоритетами».

— Пусти! Пусти, дяденька! Я не брал! Оно само!

Мальчишка извивался в руке генерала, как пойманный ёрш, дрыгал ногами, пытался укусить за рукав шинели. Генерал держал его на вытянутой руке без малейшего усилия, будто это был не мальчик, а пустой мешок.

— Само, — повторил Северский. — Мыло само прыгнуло тебе за пазуху. Три раза.