Книга Хозяйка аптекарской лавки. Лекарство для генерала-дракона, страница 3 – Полина Мирская

Это было самой честной просьбой в её жизни.

Агафья присела на краешек кровати, расправила передник и, судя по тому, как заблестели её глаза, приготовилась к лучшему разговору за последнюю неделю.

Через полчаса Алёна знала следующее.

Зовут её Алёна Дмитриевна Вересова. Ей двадцать три года. Полтора года назад её, бесприданницу, сироту из обедневшей семьи, выдали замуж за Павла Ивановича Вересова, аптекаря. Человека тихого, учёного, на пятнадцать лет старше.

Неделю назад Павел Иванович скончался. «От желудочной хвори, — сказала Агафья, понизив голос. — Мучился, сердешный, три дня. Доктор Брюсов ему кровь пускал, ртутные пилюли давал — ничего не помогло».

Алёна мысленно отметила и кровопускание, и ртутные пилюли, и отложила эти факты в дальний ящик. Профессиональная привычка: всё, что выглядит странно, записывать.

Год на дворе стоял тысяча восемьсот сорок второй. Агафья сказала это так буднично, будто речь шла о погоде, а у Алёны на мгновение потемнело в глазах.

Три дня назад Павла Ивановича похоронили. На кладбище молодая вдова упала в обморок, ударилась виском о чужую ограду и слегла в горячке. Маги-лекари к ней не поехали.

— Какие маги? — переспросила Алёна.

— Как какие? — удивилась Агафья. — Целители. Из благородных. Ладонь приложат — и хворь как рукой. Только они к купцам да к дворянам ездят, им за визит пять рублей серебром подавай. А у нас откуда пять рублей?

«Маги, — подумала Алёна. — Целители. Ладонь приложат». Она очень осторожно, словно проверяя больной зуб, коснулась этой мысли. Мысль была безумной. Но не более безумной, чем чужие руки на одеяле.

— А ещё кто бывает… из благородных? — спросила она как можно небрежнее.

— Да кого только нет, — Агафья махнула рукой. — Огневики, водяные, вон в Губернском правлении один землю чует, где колодец рыть. А уж самые знатные — те змеевых кровей. Огненные змеи. Это господа их по-заграничному драконами величают, а по-нашему — змей, он змей и есть. Как в бабкиных сказках, что по ночам искрами над крышами летает. Вот, к примеру, генерал Северский, что с границы воротился. Говорят, раньше над Велиградом летал так, что крыши дрожали. А теперь не оборачивается. Сглазили, что ли. Или рана какая. Ходит по городу мрачный, как туча, сам себе на уме.

Она перекрестилась, будто генерал мог услышать.

— Змеевых, — повторила Алёна. — Драконы, значит.

— Ну да. А что вы так смотрите, барыня? Опять голова?

— Опять голова, — согласилась Алёна. Голова и правда кружилась.

Что-то тёплое и тяжёлое вдруг прыгнуло ей на колени. Алёна вздрогнула. На одеяле сидел огромный рыжий кот с белым пятном на груди и смотрел на неё жёлтыми глазами — пристально, оценивающе, как ревизор на кассу.

— Фосфор, брысь! — замахнулась Агафья. — Барин его с котёнка держал. В лавке мышей ловит, а сам всё в травах валяется. Ишь, принюхивается…

Кот обнюхал руку Алёны, подумал и громко чихнул.

— Вот и я о том же, — сказала ему Алёна. — Мне тоже кажется, что здесь что-то не так.

Кот, похоже, согласился. Он свернулся клубком у неё на коленях и замурлыкал так громко, будто внутри у него работал маленький самовар.

Лавка находилась внизу. Агафья возражала, причитала и грозилась позвать соседку, но Алёна, держась за перила, всё же спустилась по крутой скрипучей лестнице.