Книга Ненужная жена. Любимая генерала Севера, страница 48 – Ангелина Сантос

Это было много лет назад.

Я не могла знать, помнил ли он разговор.

Но теперь в седьмом маяке стояло соединение, подозрительно похожее на первую, неудачную версию моего старого опыта.

Я закрыла тетрадь.

Седьмой маяк пока работал. Люди в Фарне могли провести ночь без новой тревоги. Завтра нам предстояло продолжить проверку остальных узлов, получить результаты исследования сплава и выяснить, кто принимал решение о модернизации.

Мне хотелось верить, что все объяснится обыкновенной инженерной небрежностью. С ней хотя бы понятно, что делать: остановить оборудование, заменить плохие детали, исправить расчеты.

Но одна мысль не давала покоя.

Альдар много раз говорил, что я слишком осторожна, что из-за моего стремления проверять каждую мелочь торговый дом теряет деньги и выгодные сроки. Я спорила, доказывала, показывала расчеты. А потом уступала: он уверял, что технический отдел все перепроверит.

Теперь я держала в руках схему большой защитной системы, в которой использовали решение из моей старой ученической тетради. Причем именно тот вариант, от которого я отказалась из-за опасности перегрева.

Я медленно провела пальцем по краю бумаги.

Вчера меня беспокоила неизвестная неисправность. Сегодня я хотя бы понимала, где ее искать.

И от этого стало не спокойнее, а страшнее.

Потому что чужая ошибка начиналась с моего чертежа.

Утром я обнаружила на своем рабочем столе чужую кружку, три чистых листа бумаги и небольшой сверток с булочками.

Кружка была еще теплой. На свертке лежала записка, написанная крупным, почти квадратным почерком:

«Вы вчера опять пропустили ужин. Тесса узнает — обоих прибьет. И. Х.»

Я посмотрела на булочки, потом на закрытую дверь.

Ивар Хольм начинал мне нравиться.

Старый механик не умел говорить комплименты, зато замечал вещи, на которые другие не обращали внимания. Например, что человек может весь день возиться с опасным оборудованием, а вечером забыть поесть. Или что в новой партии металлических проводников слишком часто встречаются повреждения, которых не должно быть у качественного сплава.

Именно об этом я собиралась с ним сегодня поговорить.

Но сначала мне предстояло сделать кое-что другое.

Я разложила на столе три чертежа.

Первый — из своей ученической тетради, которой исполнилось почти двенадцать лет. Второй — окончательная версия той же разработки после исправления ошибок. Третий — копия соединения, установленного на седьмом северном маяке.

На первый взгляд конструкции отличались.

Моя старая грелка была маленькой, рассчитанной на несколько часов работы. Северный маяк представлял собой огромное сооружение, через которое проходила энергия глубинного теплового источника.

Но размер не менял принципа.

На всех трех рисунках поток проходил через дополнительную рунную петлю. И на двух из них — самом старом и северном — присутствовала характерная засечка возле внутреннего изгиба.

Я сама когда-то нарисовала ее, чтобы отметить место, где чаще всего ошибалась при сборке.

Потом мастер Верн заставил меня убрать отметку из окончательного проекта.

— Чертеж должен помогать мастеру, Нора, а не хранить историю твоих мучений, — говорил он.

Я тогда обиделась.

Теперь хотелось лично поблагодарить старика.

Сходство было слишком подробным, чтобы просто забыть о нем. Но вывод, к которому оно подталкивало, мне совершенно не нравился.