Книга Ненужная жена. Любимая генерала Севера, страница 47 – Ангелина Сантос

— Нашли одну из таких?

Я посмотрела на два листа.

— Возможно. Только пока не хочу делать вывод без проверки.

— Тогда не буду торопить.

В его голосе прозвучало не равнодушие, а уважение к границам чужой работы. Я невольно подумала, что за последние годы успела забыть, как выглядит простое доверие.

Рейнар обратил внимание на пустой чайник.

— Вам принести горячей воды? На коридорном посту еще не сменили чай.

— Не стоит. Я сама схожу через несколько минут.

— Хорошо.

Он встал. Уже у двери остановился.

— Госпожа Элден, Ивар считает, что вы нашли причину первого сбоя. Я понимаю, что расследование только началось. Но сегодня мне впервые за несколько недель принесли отчет, в котором честно написано не только то, что удалось сделать, но и то, чего мы пока не знаем.

Я не ожидала такого признания.

— Это обычная часть работы.

— Хотелось бы, чтобы обычная часть работы встречалась чаще.

Он посмотрел на меня немного дольше, чем требовалось для вежливого прощания.

— Доброй ночи, Нора.

Я замерла.

До этого он называл меня только госпожой Элден. Простое имя прозвучало настолько неожиданно, что я ответила не сразу.

— Доброй ночи, генерал.

Он ушел.

Я несколько секунд смотрела на закрытую дверь. Потом медленно села и уставилась на собственные записи.

Это ничего не значило. Он мог просто забыться. Мог устать от официальных обращений. А я, недавно разведенная женщина, не должна была искать особого смысла в каждом слове красивого мужчины.

Но я улыбнулась.

Немного, почти против воли.

И только затем вернулась к работе.

Поздно вечером я снова разложила перед собой две схемы.

В одном месте я долго не могла объяснить различие, пока не заметила маленькую отметку на внутренней дуге. На моем старом чертеже она означала допуск для ручной сборки. Преподаватель однажды велел ее убрать из окончательной версии, поскольку отметка мешала читать общую схему. Я вычеркнула знак, но первая копия осталась в ученическом альбоме.

На чертеже маяка он присутствовал.

Я поднесла лист ближе к лампе.

Та самая короткая засечка. На том же изгибе. В том же месте, где она появилась когда-то по моей неопытности.

Совпадение было слишком точным, чтобы спокойно его принять.

Однако сама отметка еще не доказывала, кто и когда использовал рисунок. Альдар имел доступ к моим старым журналам. Их могли видеть мастера торгового дома. Некоторые ранние работы хранились в Цеховой палате. Любой человек, получивший копию, мог перенести рисунок в новый проект — и даже не понимать, для чего оставлена маленькая черточка.

Я взяла чистый лист и написала:

«Сравнить происхождение схем. Проверить изменения, внесенные после первоначального проекта. Получить сведения о партии проводников и протоколах испытаний».

Потом перечеркнула слово «происхождение» и заменила его на более точное: «цепочка передачи чертежа».

Если кто-то когда-то использовал мою работу, это еще не означало, что он сознательно пытался повредить маяки. Возможно, решение скопировали без понимания ограничений. Возможно, расчет изменили ради экономии. Самой неприятной была мысль, что схему мог одобрить человек, который прекрасно знал ее недостатки.

Я помнила, как однажды показала этот ученический рисунок Альдару. Мы тогда сидели в тесной квартире, и он с интересом расспрашивал о дополнительной петле. Я объяснила, почему больше не применяю ее без ограничителя. Он слушал внимательно, даже повторил мое объяснение собственными словами.