Книга Ненужная жена. Любимая генерала Севера, страница 220 – Ангелина Сантос

Но никто из нас не пытался выиграть семейный разговор так, словно от этого зависит звание или право на собственную работу.

После ужина Рейнар достал из шкафа небольшую дорожную сумку.

— У меня для тебя предложение, — сказал он.

Я посмотрела на сумку.

— Если там еще один контракт, сразу предупреждаю: сегодня я ничего не подписываю.

Он рассмеялся.

— Не контракт. Два свободных дня. У Ровена все согласовано, в мастерской тебя заменит Ивар. Я подумал, мы могли бы поехать к южным горячим источникам. Там есть маленький дом для гостей и дорожка вдоль озера. Но только если ты тоже хочешь.

Я смотрела на него несколько секунд.

— Ты договорился с Иваром?

— Спросил, сможет ли он справиться. Он ответил, что справляется с тобой уже больше года и два дня его не напугают.

Я засмеялась.

Потом вспомнила незаконченный журнал испытания и две записки на столе.

По старой привычке захотелось сказать, что пока рано уезжать. Что нужно дождаться ответа комиссии, закончить список закупок, проверить новых учеников.

Но все эти дела могли подождать.

У каждого имелся ответственный. Срочные случаи были предусмотрены отдельно.

— Хочу, — сказала я. — Очень.

Рейнар улыбнулся, но прежде чем я успела обнять его, добавил:

— И у меня есть еще одна просьба.

— Какая?

— Не брать с собой чертежи.

Я серьезно задумалась.

— Даже маленький блокнот?

— Маленький можно. Но только для того, чтобы рисовать озеро.

— Ты слишком многого требуешь от инженерного мастера.

— Попробую компенсировать хорошим завтраком.

Я посмотрела на него.

Он тоже посмотрел на меня.

Потом мы оба вспомнили утреннюю кашу и рассмеялись.

Поздно вечером мы вышли во двор.

Рейнар проверял, закрыта ли калитка, а я ставила горшок с цветами под навес, чтобы ночью их не прихватило морозом.

С дороги были видны три ближних маяка. Остальные скрывались за склонами, но я знала, что все семь работают, а новый резервный контур проверяют по отдельному расписанию.

Я прислушалась.

На расстоянии не ощущала ни одного магического отклика. Только ветер трогал ставни, а где-то далеко перекликались караульные.

Раньше это заставило бы меня проверить себя еще раз.

Теперь я просто стояла возле мужа и смотрела на вечерний город.

— О чем думаешь? — спросил он.

— О том, что сегодня могла бы весь день стоять рядом с Миком и контролировать каждый рычаг. И тогда он, наверное, ни разу бы не ошибся.

— Но и ничему новому бы не научился.

— Именно. Иногда мне кажется, что это самое сложное в работе: позволить другим делать свое дело.

Рейнар задумчиво посмотрел на дом.

— В командовании тоже.

Я улыбнулась.

— Значит, у нас есть что обсудить в дороге.

Он повернулся ко мне.

— Я надеялся, что в дороге мы будем говорить о чем-нибудь другом.

— Например?

— О том, почему ты так и не разрешила мне посадить яблоню возле ограды.

— Потому что почва здесь промерзает слишком глубоко.

— В садовом справочнике написано, что есть северные сорта.

— А в справочнике по военной тактике что пишут о яблонях?

— Ничего полезного. Поэтому пришлось читать другой.

Я рассмеялась и прижалась к нему.

Некоторое время мы стояли так, пока над улицей не зажегся фонарь.

Рейнар осторожно обнял меня за плечи.

В доме нас ждала посуда, которую мы еще не вымыли, и сумка, которую нужно было собрать. Завтра в мастерской продолжатся занятия. Через два дня кто-нибудь непременно найдет новую неисправность, а в штабе появится очередной отчет.

Но сейчас ничего из этого не требовало моего присутствия.

— Давай попробуем посадить яблоню, — сказала я.

Рейнар чуть отстранился.

— Правда?

— Весной. Подберем сорт и проверим почву. И если дерево не приживется, попробуем другое.

Он улыбнулся.

— Хороший план.

Я поднялась на носки и поцеловала его.

Когда-то мне казалось, что семейное счастье обязательно должно быть безупречным, иначе я недостаточно стараюсь.

Теперь я знала: на кухне иногда пригорает каша, приборы выходят из строя, супруги ошибаются и спорят, а цветы не всегда переживают северную зиму.

Зато мы могли говорить друг другу правду, помогать без требования благодарности и спокойно отпускать другого заниматься тем, что ему дорого.

Рейнар взял меня за руку, и мы вернулись в дом.

Он поставил чайник, а я достала две чистые чашки.

На столе стояли синие колокольчики, слегка склонившие головки к свету лампы.

— Только не оставляй чай на огне, — предупредила я.

— На этот раз я поставил часы.

Я посмотрела на него с сомнением.

— Покажи.

Он достал маленькие песочные часы и торжественно поставил рядом с плитой.

Мы оба рассмеялись.

На улице ветер тронул калитку. В мастерской уже погасили свет. Семь маяков держали долину, и у каждого был свой смотритель, своя смена, собственные правила проверки.

А мне больше не нужно было присутствовать всюду, чтобы знать: работа продолжится, даже когда я закрою дверь и пойду домой.

Рейнар протянул мне теплую чашку.

Я села рядом с ним, поджав ноги под плед, и спросила, какие яблони он выбрал.

Оказалось, целых три сорта.

Мы спорили о них почти до полуночи.