Книга Ненужная жена. Любимая генерала Севера, страница 176 – Ангелина Сантос

Старый верхний источник все еще давал тепло в городские укрытия. Его насосы перегрелись, и Ивар уже распорядился снизить поток до безопасного минимума. Резонаторы звонниц требовали ремонта, но выдержали ночь.

Когда первые серые полосы света появились над горами, Тесса разрешила мне ненадолго выйти в теплую галерею с видом на город. Рейнар остался в лазарете: ему пришлось дать обезболивающее, и лекарь категорически запретила вставать до следующего осмотра.

Я шла медленно, опираясь ладонью о стену. Возле окна стоял Мик, все еще в грязном фартуке. Он держал в руках журнал, который почти не закрывал за последние сутки.

— Смотрите, — сказал он, уступая мне место.

Я подошла к окну.

Семь огней горели на склонах. Не одинаковые, не такие яркие, как прежде. Некоторые окружала белая мгла, другие едва различались в темноте. Но все семь оставались видны.

Под ними лежал Фарн.

На западной стороне города чернели несколько разрушенных крыш. Над северной школой поднимался дым, возле складов работали спасатели. Центральная площадь была заполнена санями, и люди уже начинали выходить из укрытий, чтобы узнать, что стало с их домами.

Никто не кричал от восторга. Никто не праздновал победу.

Люди смотрели на повреждения, обнимали родных, передавали друг другу кружки с горячей водой. На нижней дороге медленно двигалась повозка с носилками.

— Клин потеряли, — сказал Мик. — И два внешних склада. Еще часть домов повреждена. Ивар говорит, что теперь придется ремонтировать все по порядку, а не только маяки.

— Придется.

Он помолчал.

— Но город остался.

— Да.

Мик крепко сжал журнал.

— Госпожа Элден, я ведь ничего особенного не сделал. Только нашел ошибку в шестерне и записывал показания.

Я посмотрела на него.

— Если бы ты не заметил обратный ход, третий резонатор не заработал бы вовремя. И записи были нужны не меньше. Не обесценивай собственную работу.

Он некоторое время молчал.

Потом тихо сказал:

— Вы тоже.

Я улыбнулась, хотя улыбка вышла слабой.

Мик ушел помогать Ивару с описью. А я осталась у окна.

Еще недавно я считала, что сумею понять любую неисправность, если достаточно долго буду прислушиваться к рунам. Теперь возле самой рамы, установленной в галерее, работал маленький сигнальный проводник. Я видела, как загоралась и гасла его контрольная точка. Знала, какое колебание должно сопровождать каждый импульс.

Я осторожно приблизила к нему знакомую измерительную скобу. Прибор дрогнул. Стрелка показала ровный отклик.

Никакого ответа внутри меня не возникло.

Я убрала руку.

Утром нужно будет говорить с Тессой. Потом выяснить, сколько мастеров осталось на сменах, какие материалы повреждены и что из наших расчетов можно использовать при настоящем восстановлении. Ливия все еще ждала документы по спору об авторстве. Рейнару предстояла служебная проверка. Фарну — долгая зима после разрушительной бури.

Все это я понимала.

Но сейчас больше всего боялась одного простого вопроса: что останется от моей работы, если магический слух так и не вернется?

За окном светлело. Люди открывали двери укрытий. Семь маяков еще горели.

Я слышала, как ветер касается стекла, как во дворе скрипят сани и как кто-то зовет по имени пропавшую собаку.

Рунный проводник возле моей руки работал совершенно исправно.