Книга Пышка в Академии боевых драконов, страница 128 – Дарина Ромм

Женщина в сером подошла к Орисию и остановилась прямо перед ним. Он поднял голову, лицо у него исказилось.

— Клео Бланик, – произнёс он с отвращением.

— Ты не ошибся, – усмехнулась женщина. – Клео, сестра убитой тобой Мариши. И это я спасла от смерти их с Эдвардом Флеймом дочь. За минуту до того, как ты пришёл в спальню, где сестренка лежала без сознания после тяжёлых родов, я подменила ребёнка в колыбели. Ты задушил фантома, Орисий. Голема... Живи с этим знанием остаток своей никчёмной жизни! А новорожденную девочку я забрала с собой.

Орисий молчал. Его голова поникла, плечи опустились. Впервые за всё время я видела его таким... Раздавленным.

— Вот почему она выжила, – пробормотал он глухо. – Ты влезла в мои дела с Маришей.

— Да, – подтвердила Клео с удовольствием. – Я спасла племянницу, и все эти годы скрывала её у себя в монастыре.

Женщина помолчала, брезгливо глядя на поникшего Орисия. Потом повернулась к ректору.

— Принц де Аррива, я Клео Бланик обвиняю Орисия Верфёльда в попытке убить мою племянницу Кейтлин Флейм и требую суда над ним.

Ректор де Аррива согласно кивнул и обратился к полковнику Гарну:

— Полковник, теперь у вас есть все основания для ареста?

После короткой паузы Гарн сделал знак стражникам, и те с двух сторон подхватили Орисия, пытаясь поставить на ноги.

— Поднимайтесь, Верфёльд! Вас препроводят в дворцовую тюрьму, где вы останетесь до окончания расследования и суда.

Но вместо того, чтобы встать, Орисий отмахнулся от стражников, и его горящие ненавистью глаза уставились на меня.

— Это всё ты! – процедил он. – С твоим появлением всё пошло прахом! Я ещё удивился, что у моей дочери такая внешность, – он брезгливо скривился. – Но ты не моя, слава Богам. Ты, уродливая тварь, не имеешь ко мне никакого отношения!

— Слава Богам, что не твоя! – прошипела я. Себастьян скрипнул зубами и шагнул к Орисию, явно собираясь заткнуть сивому уроду пасть…

Но его вмешательство не понадобилось: у меня появился неожиданный заступник! Мусака, который всю дорогу жался к моей ноге и дрожал, вдруг отлип от меня. Распушил хвост, вздыбил загривок и с воплем: «Ты про мою Катю таких слов не говори! Она красавица!» – прыгнул на Орисия.

Никто опомниться не успел, как кот всадил когти Инквизитору в лицо и с утробным воем принялся полосовать щёки и лоб. Заревев, словно раненый медведь, Орисий начал кататься по полу, пытаясь оторвать от себя кота.

— Мусака, отпусти его! – завопила я в страхе, что Орисий раздавит его или прибьёт своими огромными кулаками.

Тут Малыш, который так и держал голову короля в пасти, издал булькающий звук, будто его стошнило, и разжал челюсти. Эуфем, похожий на покойника, весь в слюне мантикора и подозрительными пятнами на штанах, сполз на пол и затих у кресла бесформенной золотой кучей.

Но на него никто не обращал внимания, все глазели на битву моего кота с Инквизитором. Верфёльд ревел и размахивал руками, Мусака выл и продолжал драть ему лицо. Во все стороны летела шерсть, клочки кожи и брызги крови. Я визжала в ужасе, стражники стояли дубами. Лизи-Катарина громко хохотала, а Малыш смотрел одобрительно и, кажется, подбадривал приятеля на своем кошачье-мантикоровом языке.

Конец вакханалии положил Себастьян. Он просто шагнул в гущу битвы и ловким движением оторвал Мусаку от Верфёльда. Правда, мне показалось, что при этом снялась часть скальпа с инквизиторской головы. Но главное было сделано – котик повис в руке Себастьяна смирной тряпочкой, и, глядя невинными глазами, сказал: