Книга Пышка в Академии боевых драконов, страница 120 – Дарина Ромм

— Дядя, Катарина – моя истинная! – процедил Себастьян. – Я не позволю её арестовать!

Король противно захихикал:

— Да-да, ты говорил нам это, племянник. Только в нашем королевстве уже много десятилетий никто из драконов не встречал свою пару.

— Потому что истребили всех сютриков! – с яростью произнёс де Аррива. – Уничтожили Хранителей Любви, и без них драконы перестали чувствовать своих истинных! И виноваты в этом ты, Эуфем, и твой дружок Орисий! Это вы много десятилетий назад убедили тогдашнего правителя Прахта в том, что сютрики опасны!

Король даже не поморщился. Наоборот, на его толстой роже расплылась довольная ухмылка.

— И правильно сделали. У вас, драконов, и так слишком много привилегий, так вам ещё истинных подавай? Обойдётесь! – Он снова махнул рукой в мою сторону. – Арестовать её! Живо!

Стражники снова двинулись вперёд. Я вжалась в стену, чувствуя, как у моих ног дрожит Мусака.

— Стоять! – закричал Себастьян. – По закону я имею право жениться на иномирянке и оградить её от претензий Инквизиции! Я официально заявляю, что иду с Катариной в храм!

Король приподнял бровь и сделал знак рукой, чтобы стражники не двигались.

— Ты точно готов жениться на иномирянке, племянник? – спросил он. – Ты забыл, что в своде законов под литерой «И» есть один интересный пункт? Он запрещает занимать престол тому, кто женат на иномирянке. Ты готов отказаться от будущей короны ради этой толстухи?

Если бы я не была так напряжена, я бы рассмеялась – кто бы говорил про толстух!

После слов короля наступила звенящая тишина. Все смотрели на Себастьяна: Эуфем из кресла, Орисий, стоявший между стражниками, Лизи возле шторы... Декан Алоиди и ректор де Аррива смотрели. Стражники таращились на принца де Вейра, и даже придурок Делонго, у которого глаза были мутные, словно он не в себе, гляделс интересом.

Я тоже смотрела на Себастьяна. Он стоял совсем рядом, очень напряжённый, и молчал… Время шло, а он продолжал молчать.

Себастьян де Вейр

«Ты готов отказаться от будущей короны ради этой толстухи?»

Король задал вопрос и напряженно ждал ответа. Нервничал. Это было видно по тому, как его ладони вцепились в подлокотники кресла. Заметно по каплям пота, покатившимся с висков к складкам подбородка и шеи.

Все ждали моего ответа: сам Эуфем, дядя, декан Алоиди. И Катя… Ее напряжение и тревогу я чувствовал очень отчетливо. До боли в груди хотелось обернуться к ней, успокоить. Сказать, что она моя в любом случае.

Но я молчал и напряженно думал, для чего Эуфем ставит меня перед выбором «трон или девушка»? Что-то здесь было не так – он никогда не делал ничего без своей пользы. За каждым его словом всегда стояла хитрость, за каждым жестом — подлость, за поступками — предательство.

Я смотрел в его маленькие глазки, в которых плескалось беспокойство, и думал о том, что случилось двадцать лет назад. С чем я жил все эти годы.

О том странном прорыве нечисти, когда погибли король Заславий и его единственный наследник. Следом за ними при странных обстоятельствах сложил крылья мой отец, Оливер де Вейр.

Потом к Разлому с десятком воинов ушел Эдвард Флейм — отправился туда по приказу, который лично отдал Эуфем Гряв, бывший тогда главой военного ведомства.

Никто из того маленького отряда живым не вернулся. Только Шквал, мантикор Эдварда, израненный и еле живой, приполз обратно. Но мантикоры не говорят и не могут рассказать, что там произошло.