Книга Пышка в Академии боевых драконов, страница 118 – Дарина Ромм

— Ваше Величество, — вперед вышел один из охранников, седовласый мужчина с умными серыми глазами и строгим лицом, — адепт утверждает, что может показать на номирца без проверок артефакта.

— Да-а?! – оживился король. – Ну так пусть подойдет и расскажет нам.

Делонго тут же ринулся к креслу и затряс моей сумкой перед королем:

— Мой король, я знаю, кто иномирец! Вот доказательство!

— И кто же?

Щегол повернулся ко мне, от страха вдавившуюся в стену. Вытянул в мою сторону руку и торжествующе заявил:

— Она! Катарина Верфёльд.

Ну, так-то Щегол прав на сто пятьдесят процентов, возразить нечего. Так что я продолжала сидеть и ждать продолжения. Только поглаживала прижавшегося ко мне, дрожащего Мусаку – бедолага чуть не в обмороке был.

— Подтверди свои слова, Делонго! – в один голос гаркнули сразу трое: де Аррива, Алоиди и Себастьян. Если бы глазами можно было убивать, то от их взглядов Щегол уже рассы́пался бы кучкой пепла.

Но этот хмырь только засмеялся гадостно и помахал моей сумкой.

— Я нашел это в вольере летуна Верфёльд. Думаю, её содержимое заинтересует инквизицию.

— Не ври, — сорвалось с моих губ раньше, чем я успела подумать. – Ты не мог зайти в вольер к Малышу и что-то там найти. Мантикор сожрал бы тебя.

— Что? – как будто растерялся король. – При чем здесь мантикора?

— Адептка Катарина Верфёльд не дракон, ваше величество, как вы знаете. Она летает на мантикоре. Той самой, что принадлежала Эдварду Флейму, — объяснил декан Алоиди, как мне показалось, со злорадным удовольствием.

Король после его слов явственно побледнел и взвизгнул:

— Разве мантикора Флейма не погибла вместе с ним в Разломе?!

— Ни в коем случае. Зверь выжил и все эти годы содержался в академии.

— Почему?! Почему я об этом не знаю?! Почему от меня скрывали?! – взгляд короля, которым он одарил ректора де Арриву, был откровенно ненавидящим.

«Ох, неладно что-то в королевском семействе, — отстранено подумала я. – Может, они все передерутся и забудут про меня?»

Не забыли…

Король еще посидел с мрачным и злым видом, барабаня толстыми пальцами по подлокотнику, а потом повернулся к Делонго.

— Что за доказательства у тебя?

— Эта сумка лежала в вольере летуна Верфёльд, — повторил Щегол, но как-то неуверенно. Глаза у него вдруг сделались мутными, лицо растерянным. Он начал тереть ладонью лоб, как делают люди, когда что-то забыли и пытаются вспомнить.

— Почему ты решил, что эта вещь принадлежит Катарине? Ты знаешь, что с тобой будет, если твое обвинение ложное? – тяжелым голосом спросил у него де Аррива. Орисий, который вроде как должен кинуться на защиту дочери, упорно молчал. Скунс облезлый! Фу, почему он вызывает у меня такое отвращение и злобу?

Додумать эту мысль мне не довелось – Делонго начал неумело расстёгивать молнию на моей сумке.

Я обречённо следила за его руками – внутри доказательств моей иномирности хоть ложкой ешь. Там книга, которую я читала в кафе перед тем, как ко мне подошла Катарина. Земная косметика, упаковка прокладок и влажных салфеток. Телефон мой давно разряженный… Всего этого в здешнем мире нет, еще не придумали.

Но, главное, в сумке лежал студенческий билет с моей фотографией. От всего остального я ещё могла откреститься, мол, не моё это. Но от собственного портрета в иномирном документе никуда не денешься.