Книга Укрощение строптивого ректора, страница 3 – Леон Монтан

— Сабрина, у тебя совесть есть? Или она атрофировалась вместе со скромностью? — пропыхтел Бегемот, сидя верхом на крышке открытого кофра.

Я обернулась от туалетного столика, закалывая густые каштановые локоны серебряной шпилькой-стилетом, и замерла.

Мой пушистый сожитель деловито запихивал пузатые тёмно-зелёные флаконы в чашечки моего лучшего кружевного корсета цвета спелой вишни.

— Бегемот! — возмутилась я, подбоченившись. — Ты что творишь с моим парадным бельём?! Это тончайшее эльфийское кружево, оно форму потеряет!

— Форму потеряю я, если останусь в этой вашей каменной богадельне без лекарства от душевных травм! — огрызнулся кот, бережно укутывая очередной пузырёк с тройным монастырским настоем валерьянки моими ажурными чулками. — Ты хоть представляешь, куда мы едем, женщина?! В царство кирзовых сапог, холодной овсянки и пота! Там наверняка даже мыши строем ходят и честь отдают! Мне для поддержания баюкающего тембра нужен стратегический запас. И вообще, в твоём третьем с плюсом размере эта контрабанда доедет как в пуховой перине, ни одна таможня не прощупает!

— Если хоть одна пробка протечёт и от моей груди на первом педсовете будет нести аптечным складом, я пущу тебя на воротник! — пригрозила я, но отбирать флаконы не стала.

Зная крутой нрав лорда-ректора Магнуса, о котором в столице слагали мрачные легенды, валерьянка в этой командировке могла понадобиться нам обоим. Причём внутривенно.

Говорили, что Дарк принял руководство «Грозовым пиком» пять лет назад после северной кампании и превратил вольницу золотой молодёжи в неприступный монастырь военной муштры. Никаких балов, никаких увольнительных в город, подъём в пять утра по удару молнии в казарменный гонг. Даже кухарки и прачки в академии по его приказу набирались исключительно из глухих старушек за семьдесят или суровых гномов с окладистыми бородами — дабы ни один изгиб женского тела не отвлекал будущих боевых магов от зубрежки атакующих плетений.

И тут — здрасьте, приехали. Кафедра бытовой защиты в моём лице.

Губы сами собой растянулись в предвкушающей, совершенно хищной улыбке.

— Ну что, Бегемотик, — я подхватила со стола свой любимый саквояж и щёлкнула пальцами, заставляя тяжёлые сундуки послушно выстроиться в воздухе кильватерной колонной. — Пойдём наведём уют в этой казарме. Сдаётся мне, лорду Дарку отчаянно не хватает в жизни тепла, ласки и хорошего нервного срыва.

— И боевого борща в сапоги, — кровожадно мурлыкнул кот, закидывая на плечо крошечный узелок с сушёной плотвой, и первым зашагал к двери. — Вперёд, хозяйка! Пусть содрогнутся стены цитадели!

Стены цитадели действительно впечатляли — правда, пока содрогаться не спешили.

Карета магического трибунала, запряжённая парой угрюмых крылатых грифонов, вытряхивала из меня душу целых шесть часов, поднимаясь по отвесному горному серпантину. Чем выше мы забирались в северные хребты, тем мрачнее становился пейзаж. Солнечный свет сменился свинцовыми тучами, приближалась гроза. Молнии здесь не просто сверкали в небе — они лениво ползали по зубчатым башням огромного замка из чёрного базальта, который буквально вырастал из скалы над пропастью.

Академия «Грозовой пик» выглядела так, словно её проектировал страдающий запором инквизитор с манией величия. Острые шпили, узкие бойницы вместо окон, кованые решётки в руку толщиной и полное отсутствие хотя бы одного цветочного горшка.