Книга Укрощение строптивого ректора, страница 19 – Леон Монтан

Дарк дёрнулся вверх — и кресло с чавкающим звуком приподнялось вместе с его задницей, ни на миллиметр не желая расставаться с хозяином.

— Какого…?! — взревел Магнус на весь зал, багровея от шеи до корней волос и вливая в голос всю ярость оскорблённого генерала. — Что это за чертовщина?! Вейн, это ваших рук де…?!

От его мощного басового рыка акустический контур внутри пружин пришёл в полный, неописуемый восторг.

Трон затрясся так, что ректор закачался в нём, как на необъезженном жеребце, а из-под его поясницы на максимальной громкости, с эхом от сводчатых потолков, полился захлёбывающийся от страсти, откровенный женский стон:

— О да-а-а! Да, мой грозовой повелитель! Кричи на меня громче! Накажи меня ещё, мой неутомимый жеребец! А-а-ах, какие тугие ягодицы!

Второй монокль столичного инспектора лопнул прямо в глазнице.

Декан боевой кафедры подавился собственным языком и сполз под стол. А столетний архивариус, до которого через медный рожок наконец дошла вся полнота акустической картины, вдруг оживился, радостно зашамкал беззубым ртом и проскрипел на весь зал:

— Одобряю, Магнус, голубчик! Давно пора было бабу завести, а то всё устав да устав!

— ЗАТКНИТЕСЬ ВСЕ! — заорал окончательно потерявший берега Дарк, пытаясь оторвать штаны от взбесившегося трона.

Но чем яростнее и громче он орал, тем безумнее становилось кресло! Оно вошло в резонанс с его боевой аурой и поскакало по паркету мелким галопом прямо вместе с ректором, оглашая цитадель сладострастными воплями на три октавы:

— Да! Да! Ещё!!! Быстрее, мой властелин молний! Ох, как ты вибрируешь! Не останавливайся, я вся горю-у-у!

Я зажала рот обеими ладонями, чувствуя, что если сейчас же не укушу себя за палец, то просто свалюсь со стула от хохота. Слёзы радости катились из моих глаз, пока Бегемот у меня за спиной беззвучно бился головой о спинку стула в припадке кошачьей истерики.

— Я уничтожу эту дрянь! — взвыл Магнус.

Вложив всю свою мощь в рывок, он наконец с треском ткани на самом интересном месте, оторвал себя от сиденья, отскочил на два шага назад и, сверкая абсолютно безумными синими глазами, вскинул обе руки.

— Фульгур Максима! — рявкнул он заклинание высшего боевого ранга, которым обычно сносят крепостные башни.

Ослепительная, толщиной в бревно бело-синяя молния с оглушительным грохотом ударила прямо в центр кожаного кресла!

Столичные инспекторы с визгом нырнули под стол, закрывая головы руками.

Но я-то знала, что делала, когда всю ночь рисовала под обивкой рунный контур избыточного поглощения!

Вместо того чтобы разлететься в щепки и пепел, ректорский трон с жадным причмокиванием всосал в себя чудовищный электрический разряд. Кожаная обивка надулась, засветилась нежным розовым сиянием, подлокотники сладострастно выгнулись дугой, и на весь «Грозовой пик» — так, что услышали даже кадеты на дальнем полигоне... — разнёсся затяжной, оглушительный вопль бурного женского оргазма:

— О-О-О-О, ДЕМОНЫ БЕЗДНЫ, ДА-А-А-А! КАК ЖЕ ХОРОШО, МАГНУС! СПАСИБО, РОДНОЙ!

Из спинки кресла с тихим шипением вылетело облачко розового дыма в форме сердечка, пахнущего клубникой и палёной кожей, после чего трон устало икнул и затих.

Наступила гробовая тишина.

Магнус Дарк стоял посреди зала с поднятыми дымящимися руками. Волосы растрепались, грудь под распахнувшимся воротником тяжело вздымалась, а вокруг него летали крошечные розовые сердечки из копоти.