Книга Укрощение строптивого ректора, страница 15 – Леон Монтан

Магнус замер. Его дыхание сбилось на долю секунды, а взгляд непроизвольно, словно против его воли, скользнул по моим полуоткрытым губам вниз — туда, где в фигурном вырезе платья часто вздымалась моя грудь, подсвеченная голубоватыми искорками его собственной магии.

Мышцы на его челюсти напряглись до предела. Я кожей чувствовала, какого чудовищного самообладания ему стоит сейчас держать руки на столе, а не сжать ими мою талию.

— Прекратите паясничать, ведьма, — глухо, с хрипотцой выдохнул он, обдавая мои губы горячим дыханием. — Со мной ваши штучки не пройдут.

— Какие уж тут штучки, сплошная забота о ближнем, — промурлыкала я и, прежде чем он успел перехватить мою руку, медленно подняла ладонь и кончиком указательного пальца провела сверху вниз по жёсткому серебряному шитью на лацкане его идеального мундира.

Под моими пальцами его грудная клетка ощутимо вздрогнула, словно от удара током.

— Вот смотрите, — ласково продолжила я, беря со стола за спиной маленький хрустальный флакончик с тягучей рубиновой жидкостью, который приготовила для кулинарной демонстрации. — Вы весь из себя такой железный, застёгнутый на все пуговицы, ни пятнышка, ни складочки… А ведь боевой маг должен быть готов к любым бытовым неожиданностям! Вот, например, дрогнет у дамы рука от вашей суровой красоты — и ой!

Я самым бессовестным образом «случайно» наклонила открытый флакончик.

Крупная, густая капля домашней вишнёвой настойки на коньяке и приворотном кардамоне шлёпнулась прямо на белоснежный подворотничок и серебряную петлицу ректорского мундира, мгновенно расплываясь вызывающим алым пятном с умопомрачительным запахом спелой вишни и греха.

— Ах, какая неловкость! — ахнула я, тут же прижимая пальчики к пятну на его груди и начиная с нежным усердием растирать настойку прямо поверх его бешено колотящегося сердца. — Сейчас-сейчас, милорд, я потру, оно впитается… Будете пахнуть как вишнёвый пирожок, курсанты оценят!

Магнус перехватил моё запястье железной хваткой. Его пальцы были обжигающе горячими, пульс под моей ладонью бился как сумасшедший, а в глазах плескалось такое тёмное, яростное бешенство вперемешку с мужским голодом, что у меня у самой пересохло в горле.

Несколько долгих секунд мы просто смотрели друг другу в глаза, тяжело дыша. Моё запястье в его руке, его грудь под моими пальцами, и густой аромат пьяной вишни между нами.

— Завтра, — тихо, почти одними губами произнёс Дарк, с усилием отводя мою руку от своей груди, но не выпуская её сразу. — Завтра в двенадцать ноль-ноль состоится большой педсовет с участием наблюдателей военного ведомства. Я лично ставлю вопрос о вашей полной профессиональной непригодности.

— Уже желаете видеть меня на совещаниях? — криво усмехнулась я, хотя внутри неприятно ёкнуло. Педсовет из старых боевых магов-женоненавистников — это вам не недотёпы с фаерболами.

— За двадцать четыре часа вы обязаны предоставить комиссии утверждённую программу курса из ста пунктов по стандарту академии и доказать, что ваша кухаркина стряпня имеет реальную боевую ценность против магии старших рангов, — в его голосе прорезалось холодное, хищное торжество. — Не справитесь или вызовете хоть одно нарекание у совета деканов — завтра же в тринадцать ноль-ноль карета трибунала увезёт вас прямиком в соляные копи. С моей личной отрицательной характеристикой.