Книга Служебные обязанности, страница 84 – Салма Кальк

— Представляете, Сесиль, эти здешние девицы считают, что вы невоспитанная выскочка, потому что одеваетесь смело и ярко, как будто замужняя дама, и отбиваете у них женихов!

— Какой ужас, ярко одеваюсь и отбиваю женихов, — я морщу нос, но не удерживаюсь и смеюсь. — И многих отбила, скажите? И кого? Я хотя бы буду знать, — и просто хохочу, прячась за веером.

Веер у меня сегодня из страусиных перьев, таких же бирюзовых, как моё платье. Попугай, как есть попугай, у одной из приятельниц мачехи есть такое чудо в клетке. Я тоже местами ощущаю себя… в клетке.

И когда к моей клетке подходит господин Баретт, я хлопаю в ладоши и прошу тишины у всех, кто стоит рядом.

— Господа, призываю вас быть нашими судьями. Несколько дней назад я задолжала господину Баретту фант — он вместо меня прочёл стишок. Не люблю быть должной, и очень хочу вернуть господину Баретту его любезность, — смотрю на него с самой милой улыбкой.

К нам подтягиваются слушатели, проталкивается кузен Флоримон, за его спиной я вижу господина Лаффера и Мишеля Палана. Всем интересно.

— Слушаем вас, дорогая Сесиль, — важно говорит господин барон.

— Извольте, — улыбаюсь.

И начинаю рассказывать школьную басню о самовлюблённом коте и мышонке, который попался ему в когти и так его заболтал, что кот увлёкся и выпустил добычу, а добыча тут же сбежала. О нет, это не была импровизация, я вспоминала эту дурацкую басню два последних дня перед сном. И совсем вспомнила сегодня по дороге в контору. И оказалось — не зря, пригодилось. Мораль — если поймали добычу, то не пытайтесь развесить уши и слушать комплименты, подумайте о том, что будет через шаг — показалась мне весьма подходящей. А Люсьен Баретт виделся тем человеком, который думать не любит и не хочет.

Мне захлопали, попросили рассказать что-нибудь ещё, но это уже оказалось для меня чрезмерным. Потому что стихи — не моё, с какой стороны ни погляди. О чём я честно и сказала.

— Увы, я и оказалась должной потому, что совсем не любительница стихов, — улыбаюсь.

Баретт стоит, улыбается, но — натужно. Он явно не хотел растратить своё, как он полагал, преимущество так бездарно.

— Благодарю госпожу Дюмон за это представление, — он всё же держит лицо.

— О, ничего сложного, — улыбаюсь сердечно.

И тут объявляют следующий танец, который я записала за Мишелем Паланом.

— Что это за представление, Сесиль? — смеётся он.

— Он хотел, чтоб я отдала ему лишний танец, — кривлюсь. — А я не хотела. Хорошо, что позаботилась заранее и смогла сейчас дать ему ответ. Никогда больше не буду играть в фанты — вдруг мне выпадет какая-нибудь глупость?

— А вдруг что-нибудь интересное? — поддевает меня Мишель.

— Сомневаюсь.

— Придумайте то, что будет интересно вам, я думаю, вы сможете, — говорит он.

— Мне интересно танцевать и считать, вы знаете.

— Тогда вам должно быть весело с Лаффером — он отлично справляется и с одним, и с другим.

— Давно вы его знаете?

— Нет, он появился незадолго до нашего отъезда сюда. Я думал, вы его знаете, всё же он выпускник Магической Академии.

— В самом деле? — нужно спросить у Жозефин, вдруг она знает!

Я-то не знаю почти никого со старших курсов, а он явно окончил учёбу раньше меня.

— Да, он из лучших выпускников своего года, как я понимаю.

— Узнаю, спасибо, — киваю.