Книга Наследие роз, страница 267 – Таисия Роуз

Нет, честно, я держал себя в руках до последнего. Это она предприняла первые шаги к сближению. Смущенно прикрыла глаза, ожидая поцелуя на заднем сиденье машины. Тереса не подозревала, до какой степени меня привлекала, каких титанических усилий стоило мне тогда остановиться.

Девушка влекла меня физически, а ревность к брату – побочное действие. Так я считал до их встречи с мистером Драгомиром. Жизнь значительно поменялась. Дядя раскрыл правду. Уничтожил все убеждения единственным разговором. Александр являлся в моих глазах примером для подражания, благодетелем. Я помнил то, как он вел меня за руку на похороны отца, как и то, насколько защищенным себя ощущал. Его спина была всегда идеально ровной, взгляд – направленным вперед. На немногочисленных интервью, которые я пересматривал бесчисленное количество раз, голос Александра звучал четко, а слова, если и казались туманными, все равно были крайне обдуманными. У меня появилась мечта: стать его учеником. Войти в круг приближенных и обучиться всему, что он умел. Однако глупая цель разрушилась, когда Войцех обозначил, против кого мы должны бороться. Он не говорил прямо… Всего лишь попросил временно следовать указаниям Драгомира. Я осознал все сам.

Тереса постоянно кричала во сне. Иногда молила о пощаде, иногда – радовалась смерти. Всегда плакала и просыпалась разбитой. Я не спрашивал, чтобы не казаться подозрительным, но знал точно – она поменялась после встречи с ним. Дневник лишь подтвердил опасения. Конечно, я не сразу поверил в правдивость всего написанного. Рафал мне все уши прожужжал о некой Амелии, поставившей блок на Тересу. Не составило особого труда выяснить, что та не просто являлась красной феей, а была королевой и известной провидицей, которую попросту вычеркнули из истории. Показалось подозрительным, но нарекать мистера Драгомира темным… думалось мне – перебор.

Я пытался во всем разобраться сам, одновременно работая на два фронта. Сам не замечая, неосознанно отдалился от Тересы. Мыслей было много. Особенно беспокоила ее зацикленность на Александре. Все дело в чертовой Анне Смит, признавшейся дяде, что: «Свет несущая почти что на крючке у Драгомира».

Подразумевала ли она этим влюбленность? Навряд ли, однако в тот вечер я интерпретировал по-своему, впервые существенно ощущая уколы ревности. Он снился ей каждый день. И я знал наверняка – каким-то образом накладывал внушение. Не имея права спросить, наблюдал лишь издалека. Вызовов в родной дом становилось все больше, времени – меньше, как и терпения.

Оно закончилось после столкновения Тересы с красным ведьмаком. Почему она отпустила его? Что вообще было у нее на уме? Ответов не прибавлялось от слова совсем. Ее изумрудные глаза, привлекшие мое внимание когда-то, заметно угасли; сквозь одежду виднелись выпирающие ключицы. Возможно, он ее пытал? Из-за чего она так часто кричала? Мог ли через сон внушением привязать к себе? Я предпринял попытку помочь. Попросил не лезть во все это, хоть и знал, что данное невозможно. Приняв все в штыки, Тереса прекратила наше затянувшееся молчание. Выпалила все, что было на уме. Я собрал все остатки самообладания, заставил себя не улыбнуться, осознавая, насколько сильно она волновалась. Я ее волновал.

Наш внезапный поцелуй пробудил во мне всевозможные животные инстинкты, длительно дремавшие где-то внутри. Я не был неопытным, по правде говоря, даже чересчур. Однако ни с Дитой, ни с кем-либо еще не доводилось до такой степени не совладать с собой. Ее нежные мягкие губы, еле поспевающие за моими; обворожительные тонкие пальцы, цепляющиеся за затылок, и этот запах… Что в ней необычного? Как минимум энергия. Удивительно, но этот едва ощутимый сладкий аромат я почувствовал до нашего энергообмена. Энергии крайне редко пахли. В основном только те, которые являлись полностью отрицательными: они отдавали чем-то затхлым, знаменующим ближайшую кончину. Здесь же изголодавшийся разум так и ныл, молил о том, чтобы забрать хоть каплю. Однако я позволял себе лишь наслаждаться ее глухими стонами и опьяняющим трепетом. Пока не сорвался.