Книга Наследие роз, страница 264 – Таисия Роуз

— Тогда выждем момент, – пробормотал я, не находя иных слов.

Было заметно то, что дядя успокоился, принял безразличный облик. Моя шея по-прежнему горела от недавнего удушья. Это бред, ведь с такой регенерацией поврежденная кожа восстановилась в первые секунды. Скорее, стало-таки совестно за содеянное. Отец внедрил мне в голову навязчивую идею: пока я слушаюсь, совершенствуюсь и выполняю поручения – все в порядке. Он избивал меня и кричал; запирал и заставлял тренироваться до истощения. Все ради того, чтобы я запомнил это. Чтобы не мог ослушаться. Он умер, когда мне не было и десяти, но урок, преподнесенный им, окончательно въелся в мозг.

— Выждем, Кристиан. – Войцех прошелся пальцем по горбатой переносице. – Однако тебе стоит поумерить пыл. Влюбленность в эту девчонку ничего хорошего не принесет.

Отчего-то меня захлестнул гнев. Такой, что практически лишил рассудка. Практически заставил использовать силу. Ту, что я не смел применять никогда в сторону дяди или любого другого члена семьи… После того, как впервые пробудился и вытянул энергию из отца.

— Я контролирую себя.

— Нет. Не контролируешь. Она влияет на тебя. А на нее, в свою очередь, Драгомир. Это опасно. Я понимаю тебя, как никто другой, Кристиан. Понимаю, что ты хочешь сделать лучше… Я был гораздо старше тебя, когда точно так же ослеп. Когда начал действовать, полагаясь на чувства, но… – добавил он. – Именно Александр настаивал на том, чтобы тебя приставили к Тересе. Не Рафала, хотя его, учитывая их изначальное знакомство, куда логичнее. Ему нужен был полноценный светлый. Вполне возможно, что эта ситуация имеет двойное дно. Поэтому забудь о ней для собственной безопасности.

Войцех напоследок кивнул, оповещая о том, что до полуночи пробудет в министерстве. Спустя пару секунд дяди и след простыл. Меня же обуяла злоба. Потому что понимал: ставить его слова под сомнения не имело смысла. Он прав во всем. В том, что Тереса мешала мне мыслить трезво. В том, что мистер Драгомир затеял неладное. Все вставало на свои места. Брошенная им вскользь фраза о действительно «поражающей» нашей с Ти энергетической совместимости навряд ли действительно являлась правдивой. Изначально я был запасным, а может, и наилучшим вариантом для получения светлой энергии.

Оставив дверь приоткрытой, я не менее девяти минут мыл испачканные пылью ладони. Ледяная вода всегда помогала сконцентрироваться. Собраться. В зеркало заглядывать не осмелился. Знал, что ничего хорошего в нем не увижу. Лишь лицо, перекошенное от страха. Отец назвал бы меня слабаком, будь он жив.

«Имя – знамение» – так звучал слоган, написанный кровью на семейном гербе.

Среди высших, помимо Драгомиров, Роспонды являлись самой влиятельной из семей. И этот титул мы завоевали не столько благодаря силе, сколько некой бескомпромиссности, решимости и… сплоченности. Каждый член семьи, особенно глава, должен был следовать определенному своду правил: беспрестанно учиться; соблюдать все законы; не разглашать тайн; всегда выглядеть опрятно и не водить близких знакомств с посторонними. Если кто-то мешал идти прямо – его нужно немедленно истребить, пока не произошел ущерб репутации. Для продолжения рода в семью принимали только могущественных высших, готовых полноценно отречься от своего прошлого. Крайне редко заключали брачный договор с несущим классом, если светлый показывал должный результат, говорящий о том, что ребенок не родится слабым и без выдающихся способностей. Так произошло с моей мамой.