Книга Наследие роз, страница 268 – Таисия Роуз

Воспоминания так и остались спутанными. Говорили ли мы? Кажется, да… Я помнил только всеобъемлющее желание сожрать ее с потрохами. А пришел в себя, когда забирать было нечего. Тереса не дышала и не шевелилась. Умерла и так же быстро воскресла, будто ничего не произошло. Я расплакался впервые с похорон отца. Позволил слезе капнуть на кожу. Моей задачей являлось защищать ее. Это ли было наказанием? За то, что отрекся от семейных ценностей, нарушил правило, вычерченное на запястье?

Меня возненавидел брат. Осудил Войцех, как только узнал. Но не винила она. Я же осознал, что готов пойти на все, чтобы не допустить смерти свет несущей.

Куда хуже оказалось то, что мои догадки подтвердились – спас Тересу сам Александр Драгомир. Значит, стал к ней еще ближе. Я больше не мог медлить. Мне требовалось хоть какое-то доказательство ее ко мне привязанности. Особенно после того, как узнал, что мистер Драгомир впрямь наполовину темный. Особенно после того, как увидел сомнения Ти. Она не понимала, на чьей стороне ей оставаться. Поэтому я признался в симпатии. И дальше пытаться обосновать все физическим влечением становилось невозможно. Какое счастье – Тереса не стала отрицать взаимности. Я вновь ощутил некий выигрыш, хоть и боялся. Быть с ней было подобно раю, но одновременно абсолютно противоречило всему, чем жил раньше. К ведьмам – ненависть, феям – недоверие, несущим светлым – превосходство, людям – презрение. Следование правилам, совершенствование и продолжение рода. Я знал, к чему шел. Но отрекся от всего. Ради того, чтобы она выжила. Почему-то назойливая мысль о том, что без меня Тереса погибнет, никак не давала покоя. Как и я без нее. Вкусив запретное однажды, очень сложно удержаться и не попробовать еще…

Я практически привык. Почувствовал себя комфортно в обычном людском мире. Мне даже понравились их традиции. Но одной привязанности оказалось мало. Она сбежала с теми, кого бы предпочел, чтобы не рождались на свет. Ведьмы разрушили мою семью. Ведьмы украли ее. Теперь брат возненавидел меня еще сильнее. Раф не винил Тересу ни в чем, но не простил меня: ни близость, ни смерть, ни потерю. Мы подрались в первый же день ее побега. Нападал только он, я – позволял ему. С тех пор брат со мной не общался. Возможно, потому что было стыдно за использование атакующих заклинаний, однако, скорее всего, потому что до сих пор и лица моего видеть не хотел.

Три месяца разлуки тянулись мучительно долго. Высшие и феи перестали скрывать угрозу, готовясь к полноценной атаке. Дядя наконец посвятил во все подробности и меня с Рафом, считая нас более чем полезными. Я понимал, почему именно брату поручили втереться к мистеру Драгомиру в доверие. Как бы ни хотелось данного принимать, он – побочная ветка семьи, не истинный наследник. Войцех оберегал нас обоих. Мной же дорожил чуть больше. На роль предателя нужен был кто-то недостаточно важный, но при том весомый, способный обратить на себя внимание Александра. Затея мне откровенно не нравилась. Раф размяк после пропажи Тересы, действовал импульсивно. Он мог легко выдать всех раньше времени. Претило и то, что от меня требовалось бездействие: упорная учеба, пустые диалоги с одноклассниками и редкие переговоры с дядей. Я не знал, где Ти, тешась лишь догадками. Не знал, действительно все ли нормально. Ест ли она? Хорошо спит? Быть может, ее до сих пор мучают кошмары? Симптомы, ощущаемые мной, вполне равнялись с ломкой. И вот мы встретились. Неожиданно и одновременно донельзя примитивно. Я старался не спугнуть ее. Не нагнетал и обошелся без упреков. Выглядела она более чем хорошо: перекрасилась, округлила до этого совсем впалые щеки, приобрела здоровый румянец, но явно чем-то была ошарашена, напугана.