Книга Мера преданности, страница 99 – Ребекка Яррос

На нашем диване сидела Эйприл. Ее глаза распухли и покраснели.

— Приехала примерно полчаса назад, — объяснила Сэм, одетая для клуба. — Объяснять ничего не хочет, но я не могла оставить ее одну.

— Я разберусь, Сэм. Иди.

Она торопливо обняла меня и, бросив сочувственный взгляд на Эйприл, направилась к выходу. Вечер пятницы манил ее.

Я бросила конверт на столик, села возле сестры и крепко ее обняла.

— Эйприл?

— Он меня бросил. Бретт узнал, что я ему изменяла, и сказал, что между нами все кончено. — Ее хрупкую фигурку сотрясали рыдания.

Я прижала ее к себе и укачала. Повторяя, что все будет хорошо, я молилась, чтобы это на самом деле оказалось так.

— Что мне делать? — Моя шея намокла от ее теплых слез. — Я люблю его, Эмбер.

Я взяла ее лицо в ладони, отстранилась и внимательно взглянула на нее. Она искренне переживала.

— Ты правда его любишь?

Она кивнула и закусила губу. По раскрасневшимся щекам струились слезы.

— Тогда извинись. Не объясняйся и не оправдывайся. Что бы ты себе ни говорила, ты поступила плохо и должна признать, что была не права.

Она не нуждалась в моем мнении, но я должна была сказать ей правду. Так дальше продолжаться не могло.

— Хорошо, я извинюсь. Я была не права, понимаю. Но…

— Нет. Никаких «но», Эйприл. Не оправдывайся, даже перед собой. И если ты извинишься, это не просто значит, что тебе жаль, — это значит, что ты больше не повторишь свою ошибку, и, если ты к этому не готова, оставь Бретта в покое.

Она расправила плечи, и в этот момент мне показалось, что моя младшая сестренка немного повзрослела.

Блин. Часы показывали уже половину седьмого. Матч начинался через сорок две минуты, а дорога до стадиона занимала двадцать. Подпрыгивая на одной ноге, я попыталась стащить черные сапоги и надеть коричневые — те лучше подходили к кремовому свитеру. Я дернула слишком сильно, сапог слетел, а я рухнула на пятую точку и ударилась головой о книжную полку.

— Ай! — вскрикнула я.

Полка зашаталась, и я закрыла голову руками, защищаясь от лавины книг. Но на меня упал лишь маленький конверт. Выходит, зря я боялась.

Я опустила голову и увидела папино письмо. Обвела пальцем буквы, написанные знакомым почерком, будто это могло как-то приблизить меня к нему.

Уже, наверное, в сотый раз я потеребила место склейки и испытала искушение разорвать конверт и прочесть последнюю весточку от папы. Но что бы он сказал, если бы знал, что случилось за эти несколько недель? Если бы узнал, что я перевелась, а мои тщательно продуманные планы рассыпались в прах?

Разве могло быть в письме что-то, чего он не говорил мне раньше, лицом к лицу? Разве мог он что-то от меня скрывать? Я повертела в руках письмо и подумала, что никогда не оставлю после себя недомолвок. Мне не придется писать близким письма.

Джош должен знать, что я его люблю. Я должна сегодня же ему об этом сказать. Хватит ждать. Я не стану ни о чем жалеть, тревожиться о последствиях, сомневаться, готова ли жить дальше после пережитого горя.

Я встала и положила конверт на полку.

Надела коричневые сапоги.

— Сэм! Надо срочно бежать!

— Минутку! — донесся ее голос из ванной. — Я выхожу на охоту, нужно быть во всеоружии, не торопи меня!

— Где мои ключи? Почему ты никогда ничего не кладешь на место? — Я сунула руки в рукава куртки и поискала ключи на заваленном хламом кофейном столике.