Книга Мера преданности, страница 100 – Ребекка Яррос

— Эм, расслабься. Не все же помешаны на порядке.

— Сэм, лучше бы помогла!

Она рассмеялась и продолжила краситься.

Через четыре минуты, трижды выругавшись, я все же нашла ключи, и мы наконец вышли.

Машин было не так уж много, пока мы не подъехали к стадиону. Пять минут ушло на поиск парковочного места — был риск не успеть к началу.

Побежали по вестибюлю, грубо протискиваясь сквозь толпу, и остановились возле входа в наш сектор. Заглянув за спину билетера, я убедилась, что мы не опоздали. Мы спустились и сели на сиденья у самой синей линии. Игроки вышли на лед. Успели вовремя.

Как только Джош выехал на лед, я его увидела — будто сработал радар. Трибуны взорвались аплодисментами, приветствуя команду, а я заулыбалась до ушей, неотрывно глядя на Джоша.

— Подружка, да ты, кажись, влипла, — усмехнулась Сэм.

— Это точно! — Я улыбнулась еще шире и не стала отрицать бушующий внутри ураган. Я любила Джоша. И сейчас я гордилась им не только как игроком — я восхищалась им как человеком. — Ты знала, что у него была травма?

Сэм кивнула:

— Да, в прошлом году он ушел из команды, но мы же с ним особо не общались. Я видела его в кампусе, на вечеринках, только вращаемся в разных кругах, хоть и живем по соседству. А он рассказывал тебе, что случилось?

Я покачала головой.

— Ходят слухи, что той осенью в него стреляли. Но все говорят разное.

Стреляли? Боже, зачем кому-то в него стрелять?

— А какая самая популярная версия?

— Вроде как он предотвратил ограбление. Или его подстрелила ревнивая бывшая.

Труляля и Траляля снова оказались прямо позади нас. Они специально, что ли? Билеты на эти места дал нам Джош. Джош… Я обернулась и улыбнулась двум блондинкам.

— Привет, девочки. Рада снова вас видеть.

Глаза Труляля гневно сверкнули.

— Что у тебя с Уокером? — спросила она.

Я улыбнулась, а про себя подумала: «Иди ты».

— Он мой кто угодно. Хорошего вечера, — добавила я.

И отвернулась, не обращая внимания на насмешки и комментарии и вздохи по поводу того, какой Джош секси. Ничего удивительного, что половина девчонок города по нему сохла. К концу первого периода я и сама начала пускать слюнки, любуясь им. Когда он прижал одного из игроков к коробке, я вспомнила, как он прижимал к стене меня — видимо, это был его коронный прием. Глядя, как он катится спиной вперед, вспомнила, как мы ехали по льду, и Джош бережно тянул меня за собой. Он ударил по шайбе, и я представила его кулак, летящий навстречу физиономии Райли и готовый вмазать моему бывшему за то, что тот меня обидел. Глядя, как Джош крепко сжимает клюшку, я чувствовала его руки на своем теле… На катке было холодно без курток, но я вся пылала.

Он забил гол, победоносно вскинул руки и с торжествующей улыбкой посмотрел на меня, прежде чем его окружили товарищи по команде. Он искал меня в толпе!

Отрицать очевидное не было смысла, да я и не хотела: это была любовь.

К концу третьего периода я, к своему стыду, готова была признаться, что мне уже все равно, за кем победа, и то, что Джош забил два из пяти голов и получил один ассист, тоже не имеет для меня значения. Я лишь мечтала остаться с ним наедине. Сигнал возвестил окончание матча, и болельщики разразились овациями.

— Можешь вернуться домой одна на моей машине? — Мы с Сэм стояли на бетонной лестнице и ждали, пока рассосется толпа.