Книга Мера преданности, страница 47 – Ребекка Яррос

— Эмбер, достанешь из холодильника салатную заправку?

Мы с Эйприл и Гасом уставились друг на друга и растерянно пожали плечами. Бабуля, которая помешивала пасту, молча нам кивнула.

— Давайте, ребята, вы же помните, кто за что отвечает? Эмбер — салатная заправка. Эйприл — напитки. Гас — вилки и ложки. — Мама так резво раздавала приказы, будто не пролежала в кровати последние четыре недели. Прошла секунда. Мы не шевелились. — Ну, вперед! — Она ткнула в сторону столовой лопаткой, испачканной в соусе альфредо.

Мы вздрогнули и бросились выполнять свои обязанности. Никто не говорил ни слова, боясь разрушить хрупкую нормальность. Накрыв стол, мы заняли привычные места впервые со дня… да. Бабушка взяла стоявший возле буфета стул и села рядом с Гасом.

Папино место она оставила пустым.

— Гас, — сказала мама и склонила голову.

Сладкозвучный голосок Гаса начал произносить молитву, но потом брат по привычке попросил Господа хранить нашего папу на задании и осекся. Он просто повторил заученные наизусть слова. Я в панике повернулась к маме, боялась, что сейчас она сорвется. Она побледнела, но ничего не сказала и спокойно дождалась, пока Гас договорит.

— Прекрасно, Гас! — Бабушка поцеловала его в висок.

— Кто проголодался? — Мама слабо нам улыбнулась.

Вот так неожиданно горе отступило, и стало легче дышать. Мы начали передавать друг другу тарелки. Звенела посуда, Гас восторженно рассказывал, как прошел его день, делясь всеми подробностями, совсем как раньше. Я ела и украдкой посматривала на маму: она слушала Гаса и улыбалась. Улыбалась одними губами, но это было уже кое-что.

Сидевшая рядом Эйприл опустила голову и торопливо смахнула слезу. Я потянулась, взяла ее за руку и ласково пожала. Наши взгляды встретились, и между нами промелькнуло что-то невыразимое. Кажется, это была надежда.

Она не отпускала мою руку, а я — ее. Губы задрожали, и я посмотрела на бабушку. Та медленно улыбнулась, кивнула, и надежда хлынула в мое сердце, наполнив сладостью все существо. Мне было страшно в этом признаваться, страшно даже думать, что надежда есть — боялась сглазить. Но игнорировать ее я тоже не могла.

В тот момент я поняла, что мы справимся. И у нас все будет хорошо.

— Ты не уехала в колледж, — заметила мама, заглянув в календарь. — Неужели прошло так много времени?

— Я перевелась в филиал в Колорадо-Спрингс. — Я заглянула в гостиную, где бабушка сидела в углу и шила. Поймав мой взгляд, она кивнула и посмотрела на маму: мол, объясняй сама.

— Точно, — пробормотала мама, — помню, ты что-то такое говорила. Вроде. — Она встряхнула головой, будто пыталась прогнать туман. — Ты вернулась домой.

— Не совсем. Я теперь живу с Сэм. Мы снимаем квартиру возле университета, но это недалеко — я всегда могу заехать за Гасом и тебе помочь, если что-то нужно.

— Ты переехала из-за меня.

Я не стала ни обнимать ее, ни брать за руку. Мы обе не любили обнимашки.

— Я переехала, потому что папы теперь нет, а в Боулдере у меня не клеилось. Я нужна вам здесь, и, с учетом всех обстоятельств, это лучшее решение.

— Вы с бабушкой отлично управлялись с хозяйством. Спасибо.

Я не нуждалась в ее благодарности. Я хотела лишь одного: чтобы она пришла в себя и пообещала, что больше не будет безвылазно торчать в спальне. Что возьмет на себя заботу о Гасе, Эйприл, а главное — о себе самой. Я не хотела больше быть единственной взрослой в семье.