Книга Мера преданности, страница 14 – Ребекка Яррос

Все стали расходиться. Моя семья села в лимузин, но я пока не могла уйти. Почетный караул передал Райли стопку сложенных флагов: для бабушки, Эйприл, Гаса и меня. Как будто мы нуждались в сувенирах на память об этом дне. Злая ведьма-война отобрала у нас все, что мы любили, а взамен вручила сложенный флаг и заявила, что уважение за принесенную жертву — справедливая и равноценная плата. Но она не казалась мне справедливой.

Папа участвовал в пяти военных операциях, один раз — почти сразу после рождения Гаса. Помню, ночью он собирал сумки, а мама укачивала плачущего Гаса. Мне было тринадцать, но даже тогда я с удовольствием сидела у папы на коленях. Он приобнял мою худосочную фигурку и по-отцовски поцеловал меня в лоб. «Позаботься о маме, пока меня не будет, — сказал он. — Не требуй от нее слишком многого. Ей будет трудно, и я хочу, чтобы ты осталась за главную. Сделаешь это для меня? Сможешь позаботиться о маме, Эйприл и Гасе?»

Разумеется, я согласилась. Я была готова на все, лишь бы угодить отцу — он ради меня сделал бы то же самое. Только одного он сделать не мог: остаться.

Гроб начали опускать в мерзлую землю, и я бросилась вперед.

— Стойте! — крикнула я.

Могильщики остановились — гроб завис на пару сантиметров над землей. Я зашагала на нетвердых ногах, каблуки цеплялись за пожухлую траву. Упала на колени возле ледяной металлической окантовки отцовской могилы. Положила правую руку на холодный гроб, а левой зажала рот, чтобы не разрыдаться.

— Я люблю тебя, — прошептала я. — Я скучаю и не знаю, что буду без тебя делать. — Я все-таки заплакала. — Но о них можешь не волноваться — о бабушке, маме, Эйприл и Гасе. Обещаю, я о них позабочусь.

Я ощутила знакомое прикосновение рук Райли. Он помог мне подняться. Я кивнула могильщикам, и те продолжили опускать гроб. Он все глубже и глубже уходил под землю.

— Обещаю, — повторила я.

— Эмбер! — Гас разбудил меня, тряся за плечо.

Будильник на семь утра еще не прозвонил. Сон был сущим блаженством — во сне все оставалось хорошо. Кошмар начинался после пробуждения: стоило открыть глаза и вернуться в новую реальность.

— Угу, — пробормотала я, откинула волосы с лица и попыталась сфокусировать взгляд заспанных глаз.

— Я есть хочу.

Гас забрался в кровать и положил голову на подушку в паре дюймов от моего лица. Он еще не почистил зубы.

— Ты всегда хочешь есть. — Я прижала его к себе и нащупала джинсы вместо мягких пижамных штанов. — Ты уже оделся?

— Сегодня в школу. Автобус через полчаса, в семь тридцать.

Сон как рукой сняло. Я встала с кровати, стянула волосы в хвост и нашла в себе силы улыбнуться:

— Значит, завтрак, братишка.

— Но у нас ничего нет.

Он бросился вперед меня к лестнице черного хода, ведущей прямо на кухню:

— Как это «нет»?

Сквозь открытые окна в кухню струился утренний свет. Плитка холодила босые ноги. Кофе. Вот бы сейчас кофе. Я включила кофемашину, и та недовольно зашипела.

«Поверь, мне тоже не хочется рано вставать», — подумала я и заглянула в кладовку. Гас был прав: у нас закончились хлопья, овсянка и бейглы.

Все закончилось.

Но когда? Я достала остатки хлеба, а по пути к холодильнику сверилась с календарем. В пустом квадратике маминым почерком было написано: «Первый школьный день». А в другом квадратике, через неделю, — зловещее «Эмбер уезжает в университет».