Книга Мера преданности, страница 125 – Ребекка Яррос

— Я знаю, — тихо согласилась она, но я слишком распалилась и уже не могла прекратить свою безудержную тираду.

— Знаешь, почему я не могу быть с Джошем? Потому что во второй раз я этого не вынесу! — Я обвела руками пространство вокруг. — Я не хочу быть как ты! Не хочу еще раз открыть дверь и увидеть на пороге вестников, которые разрушат все, что я любила. Я просто не могу. — Слезы, которые я пыталась сдержать весь вечер, — нет, пожалуй, даже с декабря, — хлынули из глаз, оставляя на щеках дорожки.

Мама шагнула ко мне, но я выставила перед собой руку:

— Нет! Ты не понимаешь, что хуже всего! Вся моя помощь была попыткой исправить то, что я натворила!

— Но что ты натворила? — Она снова попыталась сделать шаг мне навстречу.

— Господи, мам! Я открыла эту чертову дверь! Ты же сказала: «Не открывай», — потому что знала! А я открыла и впустила их. Они уничтожили нашу семью, но дверь-то открыла я!

Мама подошла ко мне и обняла так крепко, как не обнимала с самого детства.

— Нет, Эмбер. Нет. Ты не могла это остановить. Ты ничего не могла сделать. И ты ни в чем не виновата. Я должна была открыть им дверь. Прости, что я не смогла быть сильнее. Мне очень жаль.

Я плакала на мамином плече, пока не исчерпала весь запас слез. Я выплакала все слезы по папе, Райли, своим планам, колледжам, даже по Джошу. Я выплакала все до капли.

И перестала.

Я выждала почти неделю — до субботнего утра — и решила, что поступлюсь честностью, но прочту папину почту. Села в рабочее кресло, уставилась на мигающий курсор в строке гугл-почты и напечатала: «Justin.A.Howard@gmail.com».

Пароль. М-да. Это будет непросто. Я вбила в строку дату его рождения: не то. Попробовала мамино имя. Тоже нет. В центре экрана выскочило маленькое окошко: «Показать секретный вопрос?»

— А то, — пробормотала я и нажала «Ок».

Загрузилась страница с секретным вопросом:

«Дни его всех дней короче,

Всех ночей длиннее ночи».

Руки и ноги покрылись мурашками: папа стоял передо мной как живой и вновь загадывал знакомую с детства загадку.

— Папочка, — прошептала я и снова зашла на страницу входа в почту.

Я ввела пароль: «Декабрь».

Открылся ящик со входящими, и по телу прокатилась волна облегчения. Теперь письмо в конверте не станет последней весточкой от папы. Сейчас у меня много его писем. Конечно, их все равно ничтожно мало, но это лучше, чем ничего. Это его письма, его слова. Возникло иррациональное желание обнять экран, зарыдать, зарыться в то, что от него осталось, затеряться среди слов и найти в них отца.

Я мельком просмотрела его входящие, среди которых было много непрочитанных. Мне было все равно, что писали другие, — меня интересовали только папины письма. Там были письма от бабушки, мамы, Гаса, Эйприл… и от меня. Я открыла свое последнее письмо, написанное за несколько дней до того, как в нашу дверь постучались военные.

Папа, привет!

Все хорошо, не беспокойся. Завтра я поеду в Спрингс на Рождество и проведу его с мамой, Эйприл и Гасом. Не волнуйся, я помню, где ты спрятал мамин подарок, и не разрешу ей спать, пока не придет Санта-Клаус. Жаль, что тебя нет рядом. Без тебя все не то.

Люблю тебя,

Десембер

Мои последние слова отцу были о любви и семье. Хорошие слова. Я думала, читать их будет невыносимо, но боли я почти не ощущала. Папа переживал, что ради Райли я бросила все свои мечты: на втором курсе отказалась от занятий по английскому и истории ради педагогики.