Книга Атлас. История Па Солта, страница 292 – Люсинда Райли, Гарри Уиттакер

Криг немного помолчал, прежде чем ответить:

— Да, я помню.

— Мне казалось, что обыск продолжался очень долго, но они не нашли того, что искали, поскольку… ты сам знаешь. Когда они поняли, что поиски бесполезны, то разозлились. Они стали кричать на своего вожака, называть его лжецом и всячески проклинать за то, что он привел их туда. Это заставило его обратить злость на твою мать. Она яростно утверждала, что ничего не знает, но это не убедило его. Я слышал ее мольбы. Она говорила, что у нее маленький сын, который останется сиротой… – Пока я пересказывал эти события, у меня на глаза навернулись слезы. – Последовал ряд глухих ударов, и крики твоей матери становились все тише, пока не наступила тишина. Потом они просто ушли, вернулись в метель, откуда пришли. – Я собрался с духом, не желая упускать никаких подробностей. – Через некоторое время я набрался храбрости и вылез из сарая. Я был так напуган… Потом я зашел внутрь и увидел, что они натворили. Разрушили наш дом. Я звал твою мать, но уже понимал, что она не ответит на мои крики. Я нашел ее рядом с окровавленной иконой, которую царевич подарил твоему отцу за верную службу. Они избивали ее этой иконой, конечно же, в знак своей ненависти к царю и к его соратникам.

Криг побарабанил пальцами по столу.

— Ты держал икону в руке, когда я вошел в комнату.

— Да. Я лишь подобрал ее, чтобы отнести подальше от тела. И это все, клянусь жизнью моих дочерей.

Криг впервые отвернулся от меня и посмотрел на воду залива.

— Когда я подошел к дому, то сразу понял – что-то стряслось, потому что дверь была распахнута. Я прокрался внутрь как можно тише, не зная, кто может оказаться внутри. Но там был только ты. – Он повернулся и посмотрел мне в глаза. – Ты помнишь, что тогда сказал мне, Атлас?

Я с трудом сглотнул.

— «Мне жаль», – прошептал я.

— Не думаю, что ты сожалел о содеянном. Думаю, ты жалел, что тебя застигли с поличным.

— Ты сразу же набросился на меня, Криг. Я хорошо помню, как ты вырывал икону у меня из рук. Ты был очень силен.

— Но ты уцепился за нее…

— …И ты повалил меня на пол.

Криг облизнулся при этом воспоминании.

— Ворот твоей рубашки разодрался, и тогда я увидел кожаный кошелек. Мать всегда носила его на шее. Тогда я понял, что ты сделал, убийца и вор!

— Разница в том, Криг, что ты знал о содержимом кошелька, а я нет.

— Это ты так говоришь, Атлас. Да, я знал об алмазе. И я слышал, как моя мать говорила о нем в более определенном смысле, чем твои россказни. Это был мой шанс на выезд. Мой спасательный круг, мой билет на свободу. А ты отобрал его у меня… ты все отнял.

Криг медленно покачал головой.

— Тогда я полез в карман и замахал письмом у тебя перед лицом. А ты постарался задушить меня этой бумагой.

— У меня почти получилось.

— Да, если бы я не схватился за икону…

— И не напал на меня.

— И не защитил себя. Иначе я бы давно умер.

Криг ощетинился, как подросток.

— Скоро мы это исправим, Атлас.

— Мы знаем, что случилось потом. Пока ты шатался по комнате, я выбежал на мороз. Но я уже был одет для долгого пути. – Я пожал плечами. – Правда, тогда я не знал, насколько долгим он будет…

— Когда я пришел в себя, то выбежал за дверь.

— Я помню твои слова, с тех пор они не покидали меня.

— «Я найду тебя, Атлас Танит, где бы ты ни прятался, – повторил Криг. – И я убью тебя».