Книга Предатель. У нас все было, страница 74 – Марина Румянцева

— Еще один момент, — она делает паузу. — Анна Петровна уже уведомлена о решении. Она... эмоционально отреагировала. Говорила, что попытается связаться с вами. Рекомендую не вступать в контакт, если она позвонит или приедет.

Внутри всё холодеет. Эмоционально отреагировала. Это значит, Анна Петровна в ярости. И я знаю, на что она способна, когда злится.

— Понимаю. Спасибо за предупреждение.

Заканчиваю разговор и сижу в машине еще несколько минут, собираясь с духом. Потом выхожу, иду к дому, поднимаюсь по ступеням.

Время забирать детей из школы и садика. Время рассказать им очередную тяжелую правду. Время продолжать жить, несмотря на то, что каждый день приносит новые испытания.

Но я справлюсь. Я уже прошла через огонь — в буквальном смысле. И выстояла. Это всего лишь еще одна битва в войне за мое право быть матерью, за право моих детей расти в безопасности и любви.

И я выиграю эту битву. Как выиграла все предыдущие. Потому что правда на моей стороне. И любовь к детям дает мне силу, о существовании которой я даже не подозревала.

Звонок от следователя Игнатьева приходит в четверг вечером, когда я читаю детям сказку перед сном. Вижу его имя на экране, и сердце подскакивает к горлу. Такие звонки редко приносят хорошие новости.

— Одну секунду, — шепчу детям, выходя из комнаты. — Мама сейчас вернется.

Закрываю дверь спальни, отвечаю:

— Слушаю.

— Екатерина Алексеевна, — голос Игнатьева звучит необычно оживленно, — у меня новости. Хорошие. Турция официально согласилась на экстрадицию Михаила Андреевича. Документы подписаны, согласованы с нашим МИДом. Его должны доставить в Москву уже в понедельник.

Понедельник. Через четыре дня. Миша вернется в Россию. Предстанет перед судом. Наконец-то получит то, что заслужил.

— Это... это точно? — не могу поверить. — Он не сможет как-то оспорить, отсрочить?

— Все процедуры пройдены, — заверяет следователь. — Турецкая сторона проверила доказательства и сочла их достаточными. Более того, они сами заинтересованы в скорейшей передаче. Ваш муж наделал там шума — пытался подкупить охрану, угрожал журналистам. Турки хотят от него избавиться.

Типичный Миша. Даже в тюрьме в другой стране не может вести себя смирно.

— А что дальше? — спрашиваю, прислоняясь спиной к стене. — После его возвращения?

— Предварительное слушание назначено на среду. Вас вызовут как свидетеля. Потом начнется основной судебный процесс. С учетом доказательств, которые у нас есть...

Он не заканчивает фразу, но я понимаю. С учетом доказательств Миша сядет надолго. Очень надолго.

— Спасибо, — говорю я, чувствуя странное онемение. Я должна радоваться? Торжествовать? Но внутри только пустота. — Спасибо, что сообщили.

Кладу трубку и стою в коридоре, пытаясь осмыслить новость. Миша вернется. Человек, который был моим мужем десять лет. Отец моих детей. Человек, который пытался нас убить. Через несколько дней я снова увижу его — за решеткой, в наручниках. Это должно приносить удовлетворение. Но почему-то я чувствую только усталость.

— Мамочка! — голос Маши выдергивает меня из оцепенения. — Ты вернешься? Мы хотим узнать, что случилось с мышонком!

Улыбаюсь, вытирая внезапно навернувшиеся слезы.

— Конечно, солнышко. Уже иду.

* * *

В пятницу утром, отведя детей в школу, я звоню Евгении и рассказываю новость. Она реагирует так, как я, вероятно, должна была — с энтузиазмом и облегчением.