Книга Предатель. У нас все было, страница 62 – Марина Румянцева

— Готова? — Евгения Хмелевская стоит рядом, её рука на моём плече твёрдая и уверенная.

— Нет, — честно отвечаю я, чувствуя, как дрожат колени. — Но это не важно, правда?

Она печально улыбается:

— Не важно. Пойдём.

Мы поднимаемся по ступеням, и с каждым шагом мне всё труднее дышать. В холле суда уже собралась небольшая группа людей — журналисты, представители правозащитных организаций, даже несколько незнакомцев с плакатами «Мы с Катей!». Моё интервью действительно привлекло внимание. Общественность следит за делом. Это должно помочь. Евгения говорит, что это помогает.

Но когда я вижу Анну Петровну в окружении трёх адвокатов в дорогих костюмах, уверенность испаряется. Она выглядит безупречно, как всегда — строгий тёмно-синий костюм, идеальная укладка, холодное, непроницаемое выражение лица. Рядом с ней стоит мужчина средних лет, которого я не знаю, но по осанке и уверенности в движениях понимаю — главный адвокат. Тот, кто будет пытаться доказать, что я плохая мать.

Наши взгляды встречаются на долю секунды, и в её глазах я вижу только одно — холодную решимость уничтожить меня.

— Не смотри на них, — тихо говорит Евгения. — Сосредоточься на себе, на детях. Это всё, что имеет значение.

Мы проходим через металлоискатель, поднимаемся на третий этаж, входим в зал заседаний. Помещение больше, чем я ожидала — высокие потолки, деревянные панели на стенах, длинные столы для участников процесса. В дальнем конце возвышается судейское место — пустое пока, но уже внушающее трепет.

Сажусь за стол слева, Евгения рядом. Справа занимают места Анна Петровна и её команда адвокатов. Между нами — пропасть, заполненная ненавистью, ложью и разбитыми надеждами.

— Встать! Суд идёт! — объявляет секретарь.

Все поднимаются. В зал входит судья — женщина лет пятидесяти с серьёзным лицом и проницательным взглядом. Судья Ковалёва, как я узнала от Евгении. Опытная, справедливая, не поддающаяся давлению. По крайней мере, так говорят.

— Прошу садиться, — её голос звучит ровно, профессионально. — Рассматривается дело о пересмотре решения об опеке над несовершеннолетними Петром и Марией Коршуновыми. Истец — Коршунова Анна Петровна, бабушка детей. Ответчик — Коршунова Екатерина Алексеевна, мать детей.

Странно слышать себя «ответчиком». Я должна отвечать за то, что хочу воспитывать собственных детей?

— Слово предоставляется представителю истца, — судья кивает в сторону адвокатов Анны Петровны.

Главный адвокат — табличка на его столе гласит «Марков Игорь Викторович» — встаёт, расправляет плечи. Его выхоленное лицо выражает показное сочувствие.

— Ваша честь, — начинает он голосом, поставленным для судебных речей, — мы здесь сегодня, чтобы защитить интересы двух невинных детей, оказавшихся заложниками ситуации, созданной их матерью. Екатерина Коршунова, — он указывает на меня, и я вздрагиваю, — женщина с нестабильной психикой, недавно лечившаяся в психиатрическом отделении, без постоянного жилья и стабильного дохода на момент изъятия детей из её опеки.

— У меня есть и работа, и жильё сейчас! — вырывается у меня, но Евгения сжимает мою руку, останавливая.

— Госпожа Коршунова, — судья смотрит на меня строго, — вы получите возможность высказаться. Пока слушаем сторону истца.

Я сжимаю губы, чувствуя, как лицо горит от унижения.