Книга Предатель. У нас все было, страница 16 – Марина Румянцева

— Не сегодня, — отвечаю устало. — Я не готова. Не сейчас.

— Конечно, — соглашается она. — Когда будешь готова. Просто... знай, что я здесь. Что ты не одна в этом.

Странно слышать эти слова от неё — от женщины, с которой мой муж завёл ребенка. Но ещё более странно осознавать, что они приносят облегчение. Что в этой пустоте, в этом холодном доме, мысль о том, что кто-то понимает мою боль, даёт надежду.

— Спасибо, — шепчу в трубку. — Я позвоню тебе. Завтра. Или послезавтра.

— Я буду ждать, — отвечает она, и в её голосе слышна искренность.

Завершаю звонок и откладываю телефон. В окно видно, как на город опускаются сумерки. Первая ночь в пустом доме. Первая ночь моей новой жизни.

Собираю осколки своих сил, иду в спальню, открываю окно нараспашку, впуская холодный вечерний воздух. Запах Миши, его присутствие, призрак нашей любви — всё это должно уйти. Я не могу начать новую главу, пока не перевернута старая.

Сажусь на край кровати, смотрю на нашу свадебную фотографию, которую всё ещё держу в руках. Одним движением переворачиваю её лицом вниз на тумбочку. Завтра решу, что с ней делать. Завтра начну разбирать завалы прошлого и строить будущее.

А сегодня я просто хочу пережить эту ночь. Эту тишину. Эту пустоту.

Ложусь, не раздеваясь, поверх покрывала. Слезы снова подступают, но теперь они тихие, почти спокойные. Словно дождь, который смывает грязь и приносит обновление.

Телефон снова вибрирует. Сообщение от мамы: «Дети в порядке, играют. Завтра привезу их к обеду. Держись, дочка. Я люблю тебя».

Улыбаюсь сквозь слезы. Я не одна. У меня есть дети, мама, может быть, даже Света... И я сама. Женщина, которая переживет это предательство и станет сильнее.

С этой мыслью закрываю глаза и позволяю изнеможению унести меня в сон без сновидений.

Осенний парк встречает меня пронзительным ветром. Листья кружатся под ногами, шуршат, напоминая о том, как легко и безвозвратно рушится то, что казалось вечным. Мои руки дрожат, когда я захожу в маленькое кафе на углу парка — не от холода, от страха перед разговором, который должен состояться.

Света уже ждёт меня. Она сидит у окна, нервно помешивая кофе. Её лицо бледное, осунувшееся, под глазами тёмные круги — зеркальное отражение моего собственного лица. Мы обе жертвы одного и того же человека, и эта мысль вызывает во мне странное чувство — горькую солидарность.

— Привет, — говорю я, садясь напротив. Голос звучит чужим, хриплым.

— Спасибо, что пришла, — её взгляд встречается с моим, и я вижу в нём ту же боль, то же смятение, что чувствую сама.

Официантка подходит к нашему столику, но я едва замечаю её присутствие. Света заказывает мне чай — зелёный, без сахара. Откуда она знает, что я предпочитаю? Может, Миша рассказывал ей обо мне? Эта мысль вызывает новую волну боли.

— Я не знаю, с чего начать, — признаётся Света, когда официантка уходит. — Всё так запутано...

— С правды, — говорю я твёрдо. — Просто расскажи мне всё, что знаешь. Без прикрас.

Она глубоко вздыхает, собираясь с мыслями.

— Миша говорил мне, что был женат, но развёлся. Что живёт один, — её голос дрожит. — Я поверила. Он был таким... убедительным, понимаешь? Всегда знал, что сказать, как объяснить свою занятость, свои звонки в странное время.

Киваю, горло сжимается. Я знаю это лучше, чем кто-либо. Его дар убеждать, очаровывать, заставлять верить каждому слову.