Книга Измена. Мой бывший - твой худший кошмар, страница 38 – Ева Найт

Когда Полина выходит к экрану, я сижу у третьего ряда. Она начинает чуть запинаясь, затем находит нужный слайд, поднимает голову и уже уверенно объясняет, как пространство будет работать для посетителей. Заказчик в первом ряду задаёт вопрос об акустике. Дочь спорит с ним, показывает расчёты и находит такой удачный ответ, что мужчина одобрительно кивает.

Утром документы Полины всё ещё лежат на кухонном столе. Дочь уснула поздно, прямо поверх выписок, и я осторожно перенесла бумаги в папку, чтобы на них не пролился чай. Сама почти не спала. Когда закрываю глаза, снова вижу Виктора в переговорной: он спокойно показывает копию заявления, уже поданного на меня и нашу дочь.

Полина выходит из комнаты и первым делом спрашивает, не пропала ли папка. Потом видит её на столе и неловко улыбается.

— Прости. Я теперь всего боюсь.

— Сегодня у нас встреча с юристами, — напоминаю я. — И поедем обе. Только сначала позавтракай. Вчера ты весь вечер продержалась на одной воде.

Она пытается возразить, но садится. Мы едим в тишине. Дочь достаёт телефон и показывает несколько поздравлений после презентации. Один из потенциальных заказчиков попросил прислать смету. Полина оживляется на минуту, а затем взгляд падает на копию заявления, и она опять замолкает. Меня бесит, что даже её заслуженная радость теперь зависит от поступка Виктора.

В офисе адвоката встречаемся с двумя специалистами: моим представителем по разводу и независимым юристом Полины. По просьбе дочери приходит бухгалтер, который изучит первичные документы её фирмы. Переговорная небольшая; от окна тянет прохладой, на столе стоят бумажные стаканчики с водой и один общий принтер, который то и дело начинает жужжать.

Полина сразу выкладывает копию заявления с отметкой о принятии.

— Он назвал нас обеих, — говорит она. — Значит, нам уже предъявят обвинения? Я везде прочитала, что заявление в полицию — это серьёзно.

Адвокат сдвигает к себе лист.

— Серьёзно. Но само сообщение о предполагаемом преступлении не означает, что против вас уже возбуждено уголовное дело или что кто-то признал вас виновными. Сначала сведения должны проверить. Будут изучать документы, получать объяснения, сопоставлять платежи и реальные работы.

— А папа может забрать заявление? — Полина смотрит на него с надеждой. — Если передумает, всё закончится?

— Проверку начатого сообщения нельзя считать семейной услугой, которую человек отменяет по настроению. Мы сейчас занимаемся тем, что можем подтвердить сами, — отвечает юрист. — Нам нужно отделить ваши реальные действия от чужих распоряжений.

Я вижу, как дочь разочарована. Ей хотелось услышать, что достаточно отцу извиниться и всё станет прежним. Мне тоже. Особенно после того, как вчера он привёл Киру на её праздник и при этом называл себя заботливым отцом.

— Тогда начнём с подлинных документов, — вмешиваюсь я. — Я предоставлю служебные задания на обновление залов. Там указано, что мы согласовывали по операционной части. Но на бумажных актах есть мои подписи, которые я не ставила. Один акт датирован днём моей командировки в Казани.

Мой адвокат просит показать билеты, командировочные документы и переписку за тот день. Я открываю рабочий архив, нахожу письмо шефу с утреннего рейса, подтверждение гостиницы, отчёт о встречах. Всё это существовало задолго до нынешнего скандала. Но от одной мысли, что придётся доказывать собственное отсутствие, мне становится мерзко.