Книга Измена. Мой бывший - твой худший кошмар, страница 36 – Ева Найт

Полина стоит у двери, словно готова в любую секунду убежать обратно в зал. Я подхожу к ней, но не загораживаю выход.

— Папа говорит, что если я не напишу про тебя, он вообще перестанет объяснять, как работала студия, — говорит она. — Я ему уже сказала: ты моим счётом не распоряжалась. Он не верит.

— Полина, я тебя защищаю! — взрывается Виктор. — Ты хоть понимаешь, чем всё может закончиться? У тебя договоры на миллионы, собственная подпись! И твоя мать прекрасно знает, как принимались решения по ресторанам. Мы всего лишь зафиксируем это в объяснении.

— Не смей называть ложь защитой! — Я не выдерживаю, повышаю голос. — Ты привёл её сюда перед первым самостоятельным выступлением, чтобы заставить обвинить меня. Ты вообще видишь, в каком она состоянии?!

Из-за двери доносится музыка: ведущая объявляет задержку начала. Полина вздрагивает и смотрит на часы. Я прошу её выйти к организаторам, но она не двигается.

— Я не подпишу, пап, — выговаривает дочь. — Хватит. Если я где-то ошиблась, пусть проверяют. Но маму не трогай. Я видела, как Фомин проводил расчёты, и не стану утверждать, что это делала она.

— Ты слышишь себя, пап?! — Полина отшатывается от стола, задевает плечом стеклянную перегородку. — Ты написал заявление, где просят проверить меня и маму, а теперь кричишь, что спасаешь меня?!

Виктор снова тянется к бумаге, но дочь не отдаёт её. Она прижимает копию к груди так крепко, что лист перегибается. Я хочу вырвать у мужа папку, заставить его переписать всё немедленно, но понимаю: заявление уже принято. Вчера, пока он уверял Полину, что ещё может «уладить вопросы», он поставил подпись под этой мерзостью.

— Я защищаю то, что мы строили двадцать лет! — огрызается Виктор. — Вы с матерью хоть на минуту можете перестать вести себя как обиженные дети? Начнётся проверка — вам же хуже будет!

— И поэтому ты сам назвал наши имена?! — Я почти кричу ему в лицо. — Ты специально пришёл сюда сегодня? Чтобы она увидела свою презентацию, испугалась и подписала на меня эту ложь?

Он хватает меня за локоть, пытаясь отвести от Полины. От злости меня буквально подбрасывает; резко вырываюсь. Два месяца назад этот человек ещё мог взять меня за руку на семейном ужине, и я не замечала, как привычно доверяю его прикосновению. Теперь противно даже чувствовать его пальцы на рукаве.

— Не трогай меня, Виктор!

— Тогда прекрати устраивать истерику. — Он указывает на дочь. — Я разговариваю с Полиной. Ты вообще здесь лишняя.

Полина бросает копию заявления на стол.

— Мама здесь, потому что я позвала. А ты… — Она задыхается, несколько раз пытается начать и не может. — Я тебя ждала сегодня. Ты обещал прийти как папа. Я хотела показать тебе проект, понимаешь? Ты хоть одну картинку посмотрел? Или всё это было только ради твоих бумаг?!

От её слов у меня сжимается горло. Виктор наконец переводит взгляд на открытый ноутбук у стены, где на заставке видна фотография Полининого проекта. Я вижу, как он на секунду теряется. Потом привычно выпрямляется.

— Конечно, посмотрел. Я горжусь тобой. Но ты сейчас должна решить, что важнее: эта выставка или твоё будущее. Я оплатил твоё образование, помог со студией, познакомил с заказчиками. И после всего этого ты не можешь сделать для меня одну простую вещь?