Книга Развод. Ты назвал нашего сына чужим, страница 90 – Ева Найт

— Здесь уже на двенадцать минут опаздывают.

— Он за кулисами, без тебя не начнут, — успокаиваю я.

Кирилл всё равно ставит возле фамилии галочку.

Когда объявляют Максима, микрофон сначала свистит. Сын отдёргивается, говорит звукооператору: «Давайте ещё раз», — и начинает без листка. На старой схеме он показывает проход через жилой двор. Потом переключает на исправленную и честно признаётся, что первую версию жюри вернуло.

Вопрос про стоимость задают из третьего ряда. Максим просит повторить, пьёт воду и отвечает после короткой паузы. Рядом со мной Кирилл шевелит губами: «Поток». Через секунду сын сам произносит то же слово. Я наступаю Кириллу на носок, и он беззвучно говорит: «Молчу».

Дипломы вручают после всех выступлений. Максим стоит третьим, неловко держит папку под мышкой и улыбается фотографу. Потом ищет нас. Я машу, а Кирилл поднимает свою исписанную программку.

Максим замечает и едва не смеётся перед камерой.

В фойе нас разделяет толпа. Я попадаю в руки преподавателя, который хочет обсудить с моей студией оформление университетского пространства. Максим фотографируется с Лерой и Глебом. Кирилл остаётся возле стены с двумя стаканами воды и дипломной папкой сына, которую ему зачем-то доверили.

К нему подходит Андрей. Я узнаю его по голосу прежде, чем освобождаюсь от преподавателя.

— Кирилл Сергеевич, поздравляю. Отличного архитектора вырастили, — говорит он и кивает в сторону Максима.

Кирилл переводит взгляд на сына. Максим стоит в нескольких шагах, но отвернулся к фотографу. Или делает вид.

— Это он сам, — отвечает Кирилл. — Я только слишком долго мешал.

Андрей смущённо поправляет очки.

— Всё равно школа чувствуется.

— Университетская — да. И его собственная.

Максим поворачивается. Кирилл не замечает: Андрей уже спрашивает про аудит, и разговор меняется. Сын смотрит на отца дольше, чем требуется, потом отдаёт Лере цветы и идёт к нам.

— Это моё? — спрашивает он про папку.

— Мне велели охранять, — отвечает Кирилл.

— Кто?

— Женщина в синем костюме, — отвечает Кирилл.

— Это проректор. Ты мог запомнить.

— Я запомнил папку, — возражает он.

Максим забирает диплом. Потом замечает два стакана.

— Второй кому?

— Тебе. Но я уже начал подозревать, что вода перейдёт по наследству, — говорит Кирилл.

Сын выпивает половину залпом и морщится: газированная.

— Я такую не люблю.

Кирилл собирается извиниться, но Максим протягивает стакан обратно.

— Допьёшь. — Он открывает сумку и достаёт планшет. — У меня там новая версия входной группы. Я после защиты переделал навес.

— Хорошо, — осторожно отвечает Кирилл.

— Что хорошо? Ты ещё не видел.

Максим разблокирует экран, находит файл и протягивает планшет отцу.

— Посмотришь? Только нормально. Не «всё прекрасно, сынок».

Кирилл ставит оба стакана на подоконник и принимает планшет двумя руками. Для него эта просьба важнее места в первом ряду и, наверное, важнее объятия. Теперь Максим сам возвращает ему право смотреть на свою работу.

— Сейчас? — уточняет Кирилл.

— Потом. Там минут на двадцать. Пришлёшь замечания.

— До какого срока? — Кирилл уже открывает календарь.

— До воскресенья.

— Понял, — кивает он.

— И это не значит, что я вернусь в бюро.

— Я не спрашивал, — спокойно отвечает Кирилл.

Максим кивает. Кто-то зовёт его к общему снимку, и он уходит, оставив планшет у Кирилла.