Книга Раздевайтесь, вы приняты, страница 11 – Саяна Горская

В од­ном ме­сте про­ве­ря­ет сме­ты под­ряд­чи­ков и зна­ет за­ку­поч­ные це­ны.

В дру­гом нуж­да­ет­ся в спе­ци­аль­но обу­чен­ной жен­щине, ко­то­рая утром по те­ле­фо­ну за­став­ля­ет его от­крыть што­ры.

Шут го­ро­хо­вый.

— А ва­рить ему ко­фе то­же вхо­дит в мои обя­зан­но­сти?

— Толь­ко ес­ли са­ма за­хо­чешь. У него в ка­би­не­те ко­фе­ма­ши­на, он пре­крас­но уме­ет на­жи­мать кноп­ку.

А мне он дру­гое ска­зал. Точ­но, жук.

Оля об­ли­зы­ва­ет с паль­ца крем и за­кры­ва­ет опу­стев­шую ко­роб­ку имен­но в тот мо­мент, ко­гда на по­ро­ге при­ём­ной по­яв­ля­ет­ся мой но­во­ис­пе­чён­ный босс соб­ствен­ной пер­со­ной.

Оля шуст­ро сма­хи­ва­ет ко­роб­ку со сто­ла и под­пи­ны­ва­ет её но­гой так, что­бы скрыть от вез­де­су­ще­го взгля­да на­чаль­ства.

— Зна­чит, на­шла, — сужа­ют­ся гла­за Ца­рен­ко.

— Что? — Не­вин­но мор­га­ет Оля.

— Вто­рую ко­роб­ку.

— Ка­кую ещё вто­рую ко­роб­ку?

— Ко­то­рую я спря­тал за до­го­во­ра­ми.

— Не знаю, о чём вы, Иван Ан­дре­евич.

— У те­бя крем на гу­бе.

Олень­ка мгно­вен­но об­ли­зы­ва­ет­ся.

— Где?

— Я не по­ни­маю, по­че­му Гос­подь по­сы­ла­ет мне та­кие ис­пы­та­ния.

— Что­бы убе­речь ва­шу фи­гу­ру от вред­ных уг­ле­во­дов.

Иван за­кры­ва­ет гла­за и тя­же­ло взды­ха­ет.

— Лад­но. Кра­са­ви­на, в мой ка­би­нет, — ме­ня­ет­ся его тон, ко­гда он пе­ре­во­дит взгляд на ме­ня.

Мас­ку ба­ла­гу­ра и ве­сель­ча­ка слов­но вет­ром сду­ва­ет с се­рьёз­но­го ли­ца.

Ну, всё. Ка­жет­ся, на­чи­на­ет­ся глав­ная часть пред­став­ле­ния…

Ма­рья.

За­хо­жу сле­дом за Ива­ном и оста­нав­ли­ва­юсь воз­ле сто­ла, по­ка он ко­па­ет­ся в ка­ких-то бу­ма­гах, слов­но на­прочь за­был о мо­ём су­ще­ство­ва­нии.

— Да ты са­дись, Кра­са­ви­на, са­дись. Да­вай об­су­дим, как мы даль­ше с то­бой бу­дем жить, — пред­ла­га­ет он, не от­вле­ка­ясь от ак­тив­ных по­ис­ков, и взма­хи­ва­ет на крес­ло на­про­тив.

Фор­му­ли­ров­ка мне сра­зу не нра­вит­ся, а до­воль­ная фи­зио­но­мия Ива­на нра­вит­ся ещё мень­ше.

— Ра­бо­тать, Ца­рен­ко. Мы бу­дем ра­бо­тать, — ма­ши­наль­но по­прав­ляю. — А что ты ищешь?

— Од­ну важ­ную вещь…

— До­ку­мен­ты? Те­бе по­мочь по­ис­кать?

— Справ­люсь. Ну, с че­го нач­нём? Мож­но для на­ча­ла ре­шить са­мое скуч­ное: оформ­ле­ние, до­сту­пы, зар­пла­та, гра­фик, а по­том пе­рей­дём к при­ят­но­му.

— Что в тво­ём по­ни­ма­нии при­ят­ное?

— Я бу­ду рас­ска­зы­вать, что те­бе де­лать, а ты воз­му­щать­ся. При­мер­но как в ин­сти­ту­те, толь­ко те­перь с ле­галь­ным на то пра­вом.

Я зна­ла, что мы обя­за­тель­но к это­му при­дём.

Зна­ла!

Но на­де­я­лась по­че­му-то, что за три­на­дцать лет Ца­рен­ко хоть чу­точ­ку по­взрос­лел.

Од­на­ко да­же са­мая кро­хот­ная на­деж­да гас­нет, ко­гда он, сияя от ра­до­сти, вы­ны­ри­ва­ет из-под сто­ла, сжи­мая в ру­ках огром­но­го ма­да­га­скар­ско­го та­ра­ка­на.

— На­шёл! Фе­день­ка на­шёл­ся!

— Ты со все­ми та­ра­ка­на­ми в офи­се зна­ком лич­но? — Брезг­ли­во мор­щусь.

— Фе­день­ка у нас осо­бен­ный, — Ца­рен­ко под­но­сит на­се­ко­мое пря­мо к мо­е­му ли­цу, а я от­ша­ты­ва­юсь в сто­ро­ну. — Не бо­ись, Кра­са­ви­на. Фе­дя ре­зи­но­вый и аб­со­лют­но без­обид­ный.

Да, дей­стви­тель­но. Ре­зи­но­вые уси­ки, од­на­ко, как на­сто­я­щие по­дра­ги­ва­ют в воз­ду­хе при ма­лей­шем дви­же­нии Ива­на.