Книга Раздевайтесь, вы приняты, страница 101 – Саяна Горская

По до­ро­ге к две­ри да­же ма­ши­наль­но по­прав­ляю фут­бол­ку и при­гла­жи­ваю паль­ца­ми во­ло­сы.

От­кры­ваю.

На пло­щад­ке сто­ит отец с дву­мя па­ке­та­ми в ру­ках. Ря­дом Алён­ка, при­жи­ма­ю­щая к гру­ди ко­роб­ку с тор­том.

Разо­ча­ро­ва­ние, ви­ди­мо, на­столь­ко оче­вид­но, что сест­ра тут же вски­ды­ва­ет бро­ви.

— На­до же. А ты ко­го ждал?

— Ку­рье­ра.

— Ко­неч­но.

— Вы че­го при­пер­лись?

— Доб­рый ве­чер те­бе то­же, сын.

— Ты не от­ве­ча­ешь на звон­ки, — со­об­ща­ет Алё­на и, не до­жи­да­ясь при­гла­ше­ния, про­тис­ки­ва­ет­ся ми­мо ме­ня в квар­ти­ру.

— И со­об­ще­ния иг­но­ри­ру­ешь, — до­бав­ля­ет отец, сле­дуя за ней.

За­кры­ваю дверь.

— Те со­об­ще­ния, где она на­зы­ва­ет ме­ня ту­пи­цей?

— Это сест­рин­ская лю­бовь!

— Осо­бен­но вот это: «Возь­ми труб­ку, при­ду­рок, па­па вол­ну­ет­ся».

— Ви­дишь? Я да­же объ­яс­ни­ла при­чи­ну, по ко­то­рой на­зва­ла те­бя при­дур­ком.

Из го­сти­ной вы­со­вы­ва­ет­ся Со­ня.

— Де­да! — По­ви­са­ет она на шее у от­ца, как ма­лень­кая обе­зьян­ка.

Че­рез па­ру ми­нут вся ком­па­ния пе­ре­би­ра­ет­ся на кух­ню. Отец вы­гру­жа­ет из па­ке­тов ка­кие-то бан­ки, до­маш­ний пи­рог и кон­тей­нер с мя­сом, по­то­му что, по его мне­нию, че­ло­век без ре­гу­ляр­ных по­ста­вок еды от ро­ди­те­лей неиз­беж­но уми­ра­ет от го­ло­да при­мер­но к со­ро­ка го­дам.

Алё­на до­ста­ёт торт, Со­ня рас­ска­зы­ва­ет ей про шко­лу, по­том утас­ки­ва­ет де­да по­смот­реть но­вый при­ём, ко­то­рый ра­зу­чи­ла на дзю­до, и ми­нут де­сять квар­ти­ра жи­вёт обыч­ным се­мей­ным шу­мом.

Я да­же пы­та­юсь участ­во­вать.

По­лу­ча­ет­ся, прав­да, пло­хо.

— Вань, ты уже тре­тий раз кла­дёшь са­хар в пу­стую чаш­ку, — за­ме­ча­ет Алё­на мою рас­се­ян­ность.

Смот­рю вниз.

Дей­стви­тель­но, на дне чаш­ки об­ра­зо­вал­ся при­лич­ный су­гроб.

— За­ду­мал­ся.

— Ви­жу.

— Что слу­чи­лось?

— Ни­че­го.

Алё­на фыр­ка­ет.

— А по­че­му у те­бя та­кое ли­цо, слов­но ты не зна­ешь, где за­ко­пать труп?

— Я ни­ко­го не со­би­ра­юсь за­ка­пы­вать, — чуть по­раз­мыс­лив, до­бав­ляю: — По­ка.

— Рас­ска­зы­вай, — отец тя­же­ло взды­ха­ет.

Смот­рю в сто­ро­ну го­сти­ной. Со­ня сно­ва устро­и­лась пе­ред те­ле­ви­зо­ром, звук до­ста­точ­но гром­кий, что­бы она не слы­ша­ла наш раз­го­вор. Мож­но, ко­неч­но, про­дол­жить от­пи­рать­ся, но смысл? Эти двое зна­ют ме­ня слиш­ком дав­но.

— У Ма­рьи про­бле­мы.

Алё­на тут же ста­но­вит­ся се­рьёз­ной.

— Ка­кие?

Не­ко­то­рое вре­мя пы­та­юсь ре­шить, сколь­ко имею пра­во рас­ска­зы­вать. Не по­то­му, что Ма­рья за­пре­ти­ла об­суж­дать её жизнь с се­мьёй, а по­то­му, что ощу­ще­ние всё рав­но непри­ят­ное. В ито­ге огра­ни­чи­ва­юсь тем, что ви­дел сам.

— Се­год­ня к ней на ра­бо­ту быв­ший муж при­ез­жал. Я за­стал ко­нец раз­го­во­ра. Он да­вит на неё че­рез дочь, угро­жа­ет, что мо­жет до­бить­ся про­жи­ва­ния ре­бён­ка с ним. Су­дя по то­му, как раз­го­ва­ри­ва­ет, уве­рен, что де­нег и свя­зей у него боль­ше, по­это­му Ма­рью мож­но про­сто при­жать к стене и по­до­ждать, по­ка сдаст­ся.

Отец хму­рит­ся.

— А она что?

— Го­во­рит, что са­ма раз­бе­рёт­ся.

— Воз­мож­но, раз­бе­рёт­ся.

— Пап, ты се­рьёз­но?

— Вполне. Но ты, я ви­жу, ино­го мне­ния. Что со­би­ра­ешь­ся де­лать?

А вот здесь на­чи­на­ет­ся са­мая непри­ят­ная часть рас­ска­за…