Книга После развода. Не надо слов, не надо паники, страница 53 – Элен Блио

— Мам, так от кого цветы? Это новый мужчина?

— Не совсем новый.

— Ого? Как так-то? — дочь глаза снова округляет от удивления.

Что ж…

Начинаю рассказывать.

Школа. Одиннадцатый класс. Первая любовь. Выпускной. «Провожалки» с держанием за руку. Моё непонимание того, что между нами.

Дочка мечтательно вздыхает, слушает, голову кулачком подпирая.

— Мам, почему ты никогда не рассказывала, а?

Пожимаю плечами.

Почему? Сама не знаю. Может... может потому, что для меня это всё так некрасиво и драматично закончилось?

Надо ли знать об этом Насте? Наверное нет.

— А почему вы расстались? Ты в папу влюбилась?

Вздыхаю.

— Не совсем. Лёшка уехал, ему предложили поучиться за границей, а я…

— А ты осталась?

Даже сейчас, через столько лет, это болезненное воспоминание.

И у меня глаза на мокром месте. И тоска.

А что было бы, если бы он не уехал?

Не было бы вот этой славной девочки сейчас со мной. Она была бы. Но другая. А конкретно вот этой не было бы.

Может быть в этом и смысл? Судьба.

Как там говорят на востоке? Мактуб.

— Мам... ты его любила?

— Любила, да.

— А сейчас... сейчас любишь?

Сейчас всё слишком запутано.

Я не знаю.

Нет. Не люблю, наверное.

Но не потому, что Лёшка плохой, не потому, что недостоин.

Мне не до любви.

Вернее…

Я не могу никого любить, пока не научусь любить себя.

Вот что я поняла.

Когда я вспомню что значит любить саму себя, вот такую себя, с недостатками, с лишним весом, которого, к счастью, всё меньше, с морщинками, с дряблостью шеи, которая тоже, к счастью, не так заметна, с трудным характером, с максимализмом, с моей ироничностью, с возрастом, с болезнью, которая дико пугает — когда я вспомню, что значит любить себя, тогда я, надеюсь, захочу любить кого-то еще.

— Ну, теперь ты рассказывай.

— О чём, мам?

— О Даниэле? Какой красивое имя.

— Да? А мне не нравится. Девчачье.

— А по-моему совсем нет, наоборот такое... французское, что ли? Представляется такой красивый мальчик... утончённый.

— 0, мам! Это вообще не о нём, он... Подожди…

Настя краснеет, достаёт телефон, открывает галерею.

— Только не ругайся!

— Не буду.

— Обещаешь?

— Зуб даю.

— Ма-ам!

— Обещаю.

— Ну... вот…

Она протягивает телефон так, чтобы я видела экран, но в руки не даёт.

Ого... вот это... Даниэль…

— Какой у него рост?

— Метр девяносто.

— И плечи…

— Он занимался плаваньем и борьбой.

— Это видно, это хорошо. Красивый парень.

— Да?

— Да.

Он действительно симпатичный, даже очень. Но... не сладкой такой красотой, на которую падки девочки в юном возрасте. Сейчас девчонки помешаны на корейских дорамах, и корейских группах, в которых поют красивые, сладкие мальчики. Этот совсем не сладкий. Он... мужественный такой. Серьёзный. По-мужски серьёзный.

Они обнимаются. Этот бугай — ну да, он такой, держит мою крошку так, словно она его собственность.

Не знаю, как реагировать. Может, как мать я бы должна возмутиться — что еще за собственнические инстинкты? Но как женщина считываю, что именно это правильное.

У меня такое было с Дорониным. В самом начале.

Он так очерчивал границы. Сразу давая понять всем самцам вокруг — моя. Моя и даже не смотрите в сторону этой девочки!

Это было приятно.

С Алексеем, кстати, я именно такого не чувствовала. Там было по-другому.

Или мне тогда это было не важно.

Не знаю.