Книга После развода. Не надо слов, не надо паники, страница 52 – Элен Блио

Пицца очень вкусная. И салат удался. Ну а рулет…

— Мам, а я бы сказала папе. Везде бы раструбила! Пусть бы сидел около тебя и всё.

— Может я не хочу, чтобы он сидел около меня?

— Почему?

— Ну... может потому, что не хочу навязываться?

— Мам, это не так называется!

— Дочь, я себя не на помойке нашла, знаешь? Если твой отец предпочитает знаменитых чемпионок — чем я могу ему помешать? И вообще... Он поступил подло. Со мной. С вами. Это так называется, понимаешь? Подлость. И если он сделал так один раз, где гарантия, что не сделает второй? И потом... мы с ним разговаривали. Буквально вчера.

— И что?

Он своей вины не чувствует Ему хорошо. И мне без него тоже, очень.

Снова звонят в дверь, подрываюсь, удивляясь — кто это мог бы быть? Только бы не Лиза и не Валя! И не Доронин. О, господи, и не его «мадам тройной аксель».

Может, и не ходить к двери? Типа меня нет.

— Мам, откроешь?

Приходится идти.

Бегу в прихожую, спотыкаясь о кед.

Или кеду? Да... к чёрту! Просто о брошенный «конверс»

К счастью, там не дочь, не муж, не любовница мужа.

Там букет.

Роскошный.

Нежные розовые пионы. Раскрытые. Одуряюще пахнущие — голова точно разболится, но это не главное.

Главная интрига — кто прислал. Хотя уверена, что сюрприза не будет.

«Рыжий, держись, всё будет хорошо. Наслаждайся жизнью. И помни, что я твой».

Что ж... я помню.

Мне не дают забыть.

32.

— Ого…

Дочь очень точно выражает и мои мысли тоже.

— Это не от папы, да?

Вздыхаю. И что тут скажешь?

Качаю головой.

— Не от папы.

— Ну вы…

— Что?

— Ну вы даёте.

Она не осуждает? Кажется нет.

Для меня это важно. Понимаю, что я к осуждению отнеслась бы спокойно сейчас, это не мои проблемы. Попыталась бы объяснить свою позицию. И даже если бы дочь всё равно не поняла — пожала бы плечами.

Это моя жизнь.

Моя.

Перед кем я должна отчитываться?

И всё равно то, что дочь скорее просто удивлена и изнемогает от любопытства, а не разочарована во мне и обижена, меня радует. Даёт силы.

— Пойдём дальше пить чай.

— И ты расскажешь?

— И я расскажу. Только цветы в вазу поставлю.

— Они охрененные.

— Именно.

— Эх…

— Что?

— А мне Даниэль тоже дарил пионы.

— Даниэль? — тут уже я торможу. Что за Даниэль? Почему я не знаю? Она вроде дружила с Антоном? Антон мне не очень нравился, но я держала мнение при себе.

А про Даниэля впервые слышу.

— Он новенький, мам, я тебе не рассказывала. Он... пару месяцев назад пришёл к нам в класс. Они раньше жили в Сирии, потом в Эмиратах. У него родители русские, просто работали там, кажется в какой-то нефтяной компании нашей.

— Ясно. И что Даниэль? Подарил тебе пионы?

— Да. Просто так. Ну... то есть...Нет... мы... типа встречаемся.

— Типа?

— Сначала ты расскажи! Откуда твои пионы! Потом я.

Улыбаюсь.

Почему-то мне так легко сейчас.

Легко, потому что моя дочь со мной. Она именно со мной. Моя. Не в протесте. Не в своей раковине. Не хмурится. Не обижается.

Она моя малышка. Любимая.

И Лиза тоже.

Несмотря ни на что.

Даже если Лизе сейчас ближе Славина, и папина связь для неё не является чем-то из ряда вон. Это не важно.

Она моя дочь. И я всегда приду к ней на помощь.

Навязываться не буду.

Ценное мнение своё высказывать — тоже.

Поняла, что это всегда лишнее.

Высказывать нужно только тогда, когда спрашивают.

По крайней мере я лично не очень люблю тех, кто подкатывает ко мне со своим ценным.