Онлайн книга «Развод. Ты пожалеешь»
|
— Да, хорошо. — Давление еще повышенное, пульс в норме. – говорит сестра доктору, тот кивает головой. — Я бы подержал его тут как минимум до утра. Всё-таки, резкий скачок, учитывая, что такое не впервые. Не впервые? Интересно. То есть у Тихонова давление скачет, его секретутка в курсе, а я, жена, нет? — Не хотел тебя волновать, Маш, ты после… в общем, тебе не до меня было. Это Стас говорит, когда мы одни остаёмся. Не до него. Очень интересно! — Насколько я помню, мы с тобой раньше не скрывали друг от друга такие вещи. — Маш, не начинай. — Я не начинаю, Стас. Я… лучше пойду. Не дай бог еще спровоцирую инфаркт. — Машка… прости меня. Правда. Я осёл. Козёл… кретин. Я сам не знаю, что на меня нашло, просто… помутнение. Я ведь и не хотел даже… — Не хотел? Катерина заставила? — Маш… — Любопытно, как? Сказала, Стас Игоревич, а давайте вы меня трахнете на рабочем столе, а? Я ведь молода и хороша, а жена ваша уже в тираж вышла, мозг вам компостирует, выносит, еще и сосёт не так как надо. — Хватит, Маш… Да не было у нас ничего такого я… я же… да пару раз всего… Он стонет, словно ему больно. А больно мне. Вот от этого – пару раз. И от помутнения. И от того, что он не хотел! Прикольно даже. Не хотел и трахнул. Через силу. Бедненький. Понимаю, что не нужно сейчас этого говорить, надо пожалеть его, болезного, только вот… кто меня пожалеет, а? Кроме самой себя – некому. Поэтому я считаю, что и я никого жалеть не должна! — Знаешь, Стас, мне было бы легче, если бы ты сказал, что полюбил. Ну, знаешь, бывает. Как вспышка, молния. И дело не в том, что она моложе, красивее, там, более умелая. В другом дело. В том, что она тебе в душу влезла и ты без неё дышать не можешь. Я бы поняла и приняла. Ну… правда. Да, мне было бы так же больно, может, еще больнее. Но это было бы хотя бы можно объяснить. Мужик влюбился! А вот так… — Машка, да я всё понимаю. — Не понимаешь, Стас. Ладно, я тебе привезла вещи, костюм спортивный, щетку зубную, хотя, тут, наверное, щетки есть. И полотенца. Ну, в общем, поставлю тут сумку. Еды никакой не успела сделать, но, говорят, кормят тут хорошо, так что… Отдыхай, поправляйся. — Да я бы домой поехал, Маш, я, наверное, сейчас попрошу меня отпустить. — Нет уж. Лежи тут. Так… так лучше будет, сегодня. — Маш… — Пойду я. Девочкам скажу, что тебе лучше, Васька там плакала. — Чёрт… Маш, я вас люблю… — Я вижу. Натворил дел. — Маш, я всё исправлю. Головой качаю. Сказать так просто, а сделать… Смотрю на мужа, и внутри всё переворачивается. Такой родной, близкий. И чужой. Так внезапно чужой, что даже больно. И подойти ближе не могу. Обнять, погладить по голове не могу, поцеловать. Чужой. — Я пойду. Пока. — Машка… — Прощай, Стас. Прощай, вот так и сказала, как отрезала. Выхожу в коридор, головой кручу, в поисках ординаторской, вижу указатель, иду, и еще из коридора слышу крик. — Вы не понимаете, это она виновата! Она его убьёт! Весело… Открываю дверь. После этих криков не думаю, что нужно стучать. В ординаторской сидит доктор, напротив Катя, всхлипывает, слёзки текут, салфеткой нос вытирает. — Добрый вечер еще раз, доктор. Я по поводу мужа, Тихонова Станислава Игоревича. — Да, я понял. Дамы, вы меня извините, я прямо скажу. Вашему Станиславу Игоревичу надо разобраться с амурными делами, а то не долго инфаркт реально получить. |