Онлайн книга «Развод. Ты пожалеешь»
|
Он ведь любил меня? Как? Как он мог? Я на самом деле пытаюсь понять, что было в голове у моего мужа. Но, видимо, не головой он думал. Не головой… Договариваемся, что к Артуру я приеду завтра. Успокаиваюсь. Беру бутылку воды, пью жадно, смачиваю платок, вытираю лицо. Ну что, Мария Михайловская, начинаем новую жизнь? Но это не точно… На работе стараюсь сразу пройти в кабинет, там в уборную – видок у меня еще тот. Не надо было рыдать. Но что сделаешь? Хорошо, в холодильнике всегда есть лёд. Прикладываю к векам, протираю щеки, сейчас чуть спадёт опухоль и надо заниматься делами. И дочке перезвонить. — Алло, привет кисюня, как дела? — Привет, ма, можно я не пойду к тёте Лене заниматься? Живот болит… Тётя Лена – моя подруга и мама подруги Кирюши, они вместе ходили в детский сад, там мы и подружились. Лена математик, преподаёт в колледже, ну и репетиторствует. И моя коза с ней занимается, потому что в нашей не самой плохой школе с математикой напряг. Ну или, скорее, у моей звезды напряг. — Кир, несерьёзно, слушай. — Ма, ну конец года уже, какая математика? МЦКО я написала. — Напомнить, на какой балл? — Ну, ма… — Что с животом, опять полдня на сухом пайке? — Я готовила макароны с болоньезе. Да, моя старшенькая любит готовить, лет с двенадцать уже сама себе обеды стряпает, да еще и выбирает разные деликатесы, то вок с курицей, то лазанью, то болоньезе. — И живот болит? — Ма-ам… Ясно, ничего не болит, лень-матушка одолела. — Кир, давай сходи сегодня, и потом на следующей неделе. И всё, на лето вопрос закроем, хорошо? — Угу… только я пойду гулять, ладно? Оттуда сразу на занятие. — Как хочешь, погуляй, погода хорошая. — Ладно. – говорит более радостно, но потом резко переключается, - Мам, всё нормально у тебя? Так. У дочки, конечно, хорошая интуиция, но не настолько. — Нормально, а что? — Ничего, просто папа звонил, мне показалось, что-то случилось. — Он что-то сказал? – чёрт, не надо было спрашивать, но… — Сказал, что любит нас, ну, как всегда. Но мне показалось. — Когда кажется – креститься надо. Иди гуляй, но к шести чтобы была у Лены! — Йес, мэм… Вот же… коза! Улыбаюсь, а потом вижу своё отражение в зеркале. Чёрт. Что будет с девчонками? Что будет с нами? Господи, Стас… как же ты мог… Всё развалилось. Утекает сквозь пальцы. И снова слезы из глаз. И я просто не понимаю, как мне дальше жить. Пытаюсь работать, быстро понимаю, что просто ничего не соображаю. Голова гудит. Но я мужественно досиживаю до конца рабочего дня. Медленно собираюсь, еду домой. Телефон молчит. Стас не звонил. Не писал. Мне бы и не хотелось, чтобы он обрывал телефон. С одной стороны. С другой… Мог бы и прислать сообщение. Может и не одно. Сколько я слышала, в кино, или от подруг, как мужики начинают унижаться, на всё готовы ради прощения. Тогда казалось – фу, какие тряпки! Если уж имел смелось кобелировать – имей смелость отвечать за поступки, а не вымаливать прощение! Да, казалось, что это верно. Сейчас хочется этих несчастных покаянных «эсэмэсок»… Тишина. Ну, в любом случае, я знаю, что он приедет домой, и дома будет пытаться поговорить. О чем? Приезжаю домой, открываю дверь и наталкиваюсь на перепуганный взгляд дочери. — Мам… папа… |