Книга Посмотри в мои глаза, страница 49 – Настя Орлова

— На два слова, – без предисловия бросаю Волкову, глядя прямо в глаза.

— Что горит? – с ухмылкой спрашивает он.

— Разговор есть.

Он подмигивает Ларисе, которая с опаской поглядывает на меня, явно почувствовав мой воинственный настрой, и говорит:

— Давай, детка. Я через пять минут к тебе присоединюсь.

Когда девица оставляет нас наедине, я сразу приступаю к делу:

— Что у тебя с Александровой?

Матвей непонимающе разводит руками:

— А что у меня с ней?

— Вот этого только не надо! – взрываюсь я. – Я видел вас за столовой.

На мгновение приятель хмурится, словно пытается понять, о чем я говорю, потом его лицо приобретает виноватый вид.

— Слушай, я обещал никому не говорить, но у девчонки какие-то проблемы, – прямо говорит Матвей. – И серьезные. Она плакала в одиночестве, я просто оказался рядом и поддержал ее.

— Какие проблемы? – напираю я.

— Это ты у нее спроси, вы же вроде поладили с ней.

— Ни черта мы не поладили, – огрызаюсь я, нервно ероша волосы. – И я видел, что вы обнимались.

— Ну а как ты предлагаешь утешать девчонку, которая плачет навзрыд? – он скептически приподнимает брови, словно я не понимаю очевидного. – Разумеется, я ее обнял.

Возмущение Матвея настолько реальное, что у меня почти не остается сомнений: он говорит правду.

— То есть ты с ней… – Испытывая непривычную неловкость, я пытливо всматриваюсь в лицо Матвея. – Нет ничего?

— Я тебе говорил уже, что нет. Я же типа с Ларисой встречаюсь, – говорит он спокойно, но потом не удерживается от усмешки. – А ты, я смотрю, на Леру конкретно запал.

Хочется показать ему средний палец за подкол, но это невежливо – в конце концов, Матвей только что снял огромный груз с моих плеч. Осталось лишь разобраться, кто достает Леру настолько, что она так расстраивается. И, наверное, опять перед ней извиниться.

На полпути к домику первого отряда меня перехватывает директор лагеря Дмитрий Сергеевич, который неспешно прогуливается по территории, пряча голову от солнца под бессменной ковбойской шляпой. Я здороваюсь с ним, собираясь пройти мимо, но он замедляет шаг, и я вынужден сделать то же самое.

— Ну, как дела, Кирилл? – раскатисто басит старик.

— Все отлично, Дмитрий Сергеевич, – бодро рапортую я.

— Слышал от Леры, что вы с ней день самоуправления задумали, – говорит он, но по его тону невозможно понять, доволен он этим фактом или нет.

— Да, было бы здорово, мне кажется, – отвечаю осторожно. – Ребята от этой идеи были бы в восторге.

Он задумчиво трет подбородок.

— А вы против? – уточняю я, когда пауза затягивается.

— Не против, – отвечает Панин. – И я рад, что ты помог Лере освоиться в «Синичке». Она очень тепло о тебе отзывалась.

— Правда? – успеваю выпалить я прежде, чем смущенно замолкаю.

Это риторический вопрос, и я не жду на него ответа, но старик продолжает:

— Ты племянницу мою не обижай. Ей и так в последнее время нелегко пришлось.

— Не буду, – отчаянно краснея, бормочу я.

Дмитрий Сергеевич прячет руки в карманы джинсов и монотонно раскачивается на пятках. Создается ощущение, что он хочет сказать что-то еще, но неловко молчит.

— Я пойду тогда?

— И не влюбляйся в нее, – вдруг выпаливает старик. – Она девочка видная, но в августе вернется к себе домой. Живет она, как ты понимаешь, не в столице. Ни к чему вам обоим создавать друг другу сложности.