Книга Посмотри в мои глаза, страница 46 – Настя Орлова

— Он меня не лапал! – возмущенно восклицает Александрова, но ее щеки мгновенно бледнеют, становясь для меня доказательством ее очередной лжи.

— Я видел!

— А ты не можешь ошибаться? – спрашивает она, тяжело дыша.

— А я никогда не ошибаюсь.

— Никогда? – с издевкой уточняет она.

— Никогда, – яростно подтверждаю я.

— Счастливец. – Голос Леры становится колючим и хриплым. – Как прекрасно идти по жизни, не делая ошибок, в отличие от остального человечества.

— Да уж, это куда лучше, чем идти по жизни как эгоистичная сука, которая разбивает чужие жизни!

Внезапно перед глазами мелькает рука, и в следующую секунду я чувствую, как маленькая ладошка с характерным хлопком врезается в мою щеку. В фиалковых глазах, устремленных на меня, вспыхивают молнии, на смену бледности приходит жгучий румянец. Боль, пронзившую щеку и скулу, я ощущаю не сразу, лишь спустя несколько мгновений, когда происходит осознание того, что она сделала.

— Ты отвратительный хам! – шипит Лера, но не отводит взгляда, будто у нее действительно хватает смелости, чтобы ударить меня и потом произнести эти едкие слова.

Сука. Ослепляющая ярость, которую я надеялся похоронить внутри, вдруг вырывается наружу. Я делаю молниеносный выпад, хватаю ее руку и заламываю за спину, вынуждая Александрову прижаться ко мне.

Не знаю, кого больше поражает то, что я сделал. Лера каменеет в моих тесных объятиях и шумно дышит. Я мелко дрожу, слушая барабанную дробь собственного сердца в ушах. А потом, будто очнувшись от секундного оцепенения, девчонка пытается бороться, но я гораздо сильнее.

— Ты мне нравишься такой злой, пыхтящей и возмущенной, – рычу я ей в рот. – Интересно наблюдать, как ты изображаешь оскорбленную невинность.

— Я никого не изображаю, – хрипит она, продолжая попытки вырваться.

— Правда не изображаешь? – Мой голос сочится сарказмом. – Вчера вечером в парке и ночью в вожатской – что это было?

Я не собирался задавать этот вопрос, но повисшее между нами напряжение словно подталкивает меня к необдуманным поступкам. И этот ее сводящий с ума запах, и ощущение теплого тела в пугающей близости от меня, и то, что я так долго ее хотел, а теперь ненавижу… Голова идет кругом, мне приходится судорожно сглотнуть, потому что внезапно перестает хватать воздуха.

— Отпусти меня, – шепчет Лера.

Я вглядываюсь в ее лицо. Она отвечает мне таким же пристальным взглядом, глаза огромные, зрачки расширены, но не от страха или неприятия. В ее выразительных глазах я вижу голод, почти такой же сильный, как и у меня самого.

Черт. Черт. Черт.

Я властно приподнимаю ее подбородок согнутым пальцем и, рывком притянув к себе, накрываю мягкий рот своими губами, едва не задыхаясь от острого наслаждения.

Это похоже на безумие. Вслед за первым потрясением на меня обрушивается головокружительный коктейль из жара, возбуждения и адреналина. Язык по-хозяйски врывается в податливый рот, проникая внутрь в скользкой и горячей ласке. Стон желания, который вырывается из горла Леры, вторит моему утробному рычанию. Поцелуй становится глубже, требовательнее. Наверное, им я хочу подчинить девушку себе и одновременно наказать, но все снова идет не так.

Я освобождаю ее руку, чтобы обхватить ладонями лицо. Жадно целую ее, топя в ее сладости и отклике фрустрацию, боль и разочарование. Неважно, что было у нее с Матвеем. Сейчас я просто хочу ее. И она, черт бы ее побрал, отвечает мне взаимностью. Не настолько уж она хорошая актриса, чтобы подделать этот искренний чувственный отклик, с которым ее хрупкое тело, утопающее в мелкой дрожи, прижимается ко мне.