Книга Посмотри в мои глаза, страница 45 – Настя Орлова

Странно так: Александрова ничего мне не обещала, Волков ничего мне не должен, но я себя ощущаю так, словно они меня предали. Хотя это я выставил себя круглым идиотом, который не в состоянии учиться на собственном опыте. Всего-то нужно было сопоставить прошлое и настоящее, чтобы сделать верные выводы, а я позволил себе увлечься. И кем? Девушкой, которая уже однажды предала моего лучшего друга!

Какой удивительный дурак.

Сжав пальцы, в сердцах сталкиваю кулак со стволом близлежащего дерева. Руку пронзает боль, но я ее почти не замечаю: это ничто по сравнению с бурей, которая бушует внутри.

Присев на лавочку, прячу лицо в ладонях. Темнота под закрытыми веками вспыхивает яркими кадрами, на каждом из которых я вижу Леру. Вот она улыбается, вот хмурится, даже тихонько плачет, а потом оказывается в объятиях Матвея. Неконтролируемая ярость, как потоки горячей лавы, снова разливается по венам, кровь громко стучит в висках, грудь стискивает в болезненном спазме. Я чувствую себя так, словно получил нокаут на ринге.

Сука, как же я так попался?

Пытаясь взять себя в руки, я поднимаюсь со скамейки и бесцельно хожу кругами по беговой дорожке. Со стороны, наверное, выгляжу как безумный. Что ж, я действительно сошел с ума.

Время, отведенное на одиночество, неумолимо заканчивается. Знаю, что мне пора возвращаться к отряду, что Паша несправедливо отдувается сейчас и за меня, и за Матвея, который слишком занят Александровой, но я чересчур взвинчен, чтобы как ни в чем не бывало общаться с ребятами.

— Эй, – раздается надо мной мягкий голос, а на плечо ложится маленькая теплая ладонь.

Я даже вздрагиваю: настолько погрузился в мысли, что даже не заметил приближения другого человека. Поднимаю глаза, щурясь от яркого солнца, и вижу очертания девушки. Ее. Той самой, которая проникла в нутро и все разъедает своим ядом.

— Что ты здесь делаешь? – спрашиваю грубо, сбрасывая с себя руку Александровой.

— Ты обещал, что научишь меня бросать мяч, – испуганно бормочет она, растерянно переступая с ноги на ногу. – Я ждала и…

— Я передумал! – жестко перебиваю я.

— Что ж… Почему? – Она выглядит обескураженной и утомленной. А еще у нее красные глаза и припухшие веки, словно она плакала. Но, к черту, почему меня вообще это должно заботить?

— Потому что я терпеть не могу, когда из меня делают идиота! – взрываюсь я, с трудом подавляя желание схватить Александрову за плечи и трясти, пока она не перестанет бесстыдно врать, глядя мне в лицо.

— И как это относится ко мне? – В выразительных глазах отражается недоумение и обида.

Твою мать, как ей удается разыгрывать из себя святую невинность? Не видел бы ее с Матвеем собственными глазами, ни за что бы не поверил, что она способна на такой обман. Сука.

— Что ты делала с Матвеем за столовой? – вырывается у меня гневное обвинение, хотя я обещал себе никогда и никому не признаваться, что стал свидетелем той сцены.

Лера явно не ожидала этого. Она делает быстрый шаг назад, словно боится меня. Но берет себя в руки.

— Мы разговаривали, – будто защищаясь, отвечает она с вызовом, но глаза отводит.

— На меня смотри! – рычу я. – Как интересно. То, что он лапал тебя, было частью беседы? – задаю вопрос, о котором тут же горько сожалею.

Он звучит так, словно мне есть до этого дело. Словно мне есть до нее дело. Словно я ревную.