Книга Развод в 45. Богатые тоже платят, страница 22 – Рина Беж

Да только я и не планирую...

Но говорить об этом ей?

Ни за что!

Проблема в другом. Мне не нравится предложение: «Попользовалась, Викуся, а теперь отвали в сторону. Пришла моя очередь пользовать твоего муженька».

Даже если я брезгливая и Бардин мне уже нафиг не сдался, переквалифицироваться в Фею-крестную и дарить ей своего мужа лишь потому, что она захотела, не собираюсь.

Во мне просыпается что-то тёмное, алчное, что есть в каждом человеке.

В голове, словно петарды, взрываются ее фразы: «Он любит меня», «Мы вместе уже полгода», «Ему жалко вас», «Развод», «Должны отпустить».

Каждое слово рвет душу на части и что-то убивает во мне. Может быть, наивную девчонку, подарившую себя одному-единственному мужчине и долгие годы, хранившую ему верность. Может быть, веру в доброту людей, в их порядочность и человечность.

Это рождает внутри такой мощный протест и желание дать отпор, что я задвигаю Вику-лапочку поглубже и выпускаю на волю Викусю-стерву.

Быть хорошей — уже себя не оправдало. Значит, я буду плохой.

Опускаю взгляд на секунду вниз, затем снова смотрю в лицо собеседницы. Чуть улыбаюсь.

— Азалия, вам не стоило приходить ко мне и унижаться… но раз уж решились, то и я вам скажу одну вещь. Я признаю, что мужчины по натуре полигамны. Им требуется секс. Много секса. Нам, женщинам, надо его гораздо меньше. Так что, я даже рада, что у Толика появились вы. Теперь он не юзает меня каждую ночь, дает спокойно и сладко отоспаться. А напряжение сбрасывает ни не пойми где и с кем, а с вами, уже знакомой девицей.

Кукольное личико вытягивается, желто-зеленые глазки начинают метать молнии.

Ну вот, а так долго косила под тихоню. Притворщица!

— Он не спит с тобой! — шипит кудряшка раздраженно.

Господи, какие же мы, бабы, все же дуры! Что жены, что любовницы.

И смех, и слезы, честное слово.

— Спит, — подтверждаю ответ кивком головы.

И ведь не вру. Спит. И секс у нас все такой же яркий. Во всяком случае по моим ощущениям. Анатолий по-прежнему меня хочет.

Щеки девушки вспыхивают огнем.

— Неважно! — опаляет ненавистью во взгляде. — Все равно твое время вышло. Лучше разведись сама, сохрани гордость. Иначе он все равно скоро тебя бросит.

— Меня муж бросит? — припоминаю, как Бардин согласился на любовника, лишь бы брак сохранить, и не сдерживаю смешка. — Азалия, сними розовые очки. Они тебе не идут. Все же тридцатка скоро, а не двадцать пять. Браки не держатся на голом сексе, причем, уже давно.

Она резко встает со стула, так, что тот падает на спинку, создавая грохот и привлекая к нам ненужное внимание.

— Ещё посмотрим! — бросает в сердцах и стремительно удаляется.

Я остаюсь сидеть и взглядом ищу кого-то из официантов. Впрочем, девушка в форменной одежде уже спешит ко мне. Поднимает стул, вежливо улыбается и спрашивает, не хочу ли я чего-нибудь.

Да, очень хочу. Голову Бардина на блюде с апельсинами. За всю эту унизительную сцену.

ВИКТОРИЯ

Унизительная сцена, вместо того чтобы выбить из колеи, придает новых сил, будто потаенные резервы открываются, и наполняет меня здоровой агрессией.

Зря Азалия ко мне сунулась! Очень зря!

Планировала деморализовать и внушить неуверенность? Заставить метаться и истерить? Сложить лапки и, поджав хвостик, валить на хрен с насиженного и облагороженного места?